С каждым словом он все меньше походил на представителя неразвитой цивилизации и все больше напоминал человека из моего мира.
Так и прошло оставшееся время поездки. Я ужасалась истинному характеру Вангьяла, а он смеялся надо мной, тискал, любил и в целом, кажется, был доволен жизнью.
Услышав о полном моем подчинении его воле в бессознательном состоянии, я должна была задаться главным и единственно важным вопросом: почему? В чем причина действий моего подсознания? Задумайся я, и все сложилось бы иначе, ведь ответ на поверхности! Вангьял такой же, как я.
А может, и сильнее. В отличие от меня, он способен рассеивать внимание на несколько субъектов. Опыт это или врожденная черта, я пока не разобралась.
Многогранная натура и яркая. Эмпат от рождения, воин по воспитанию, философ и исследователь по образованию, политик по долгу службы, он умел добиваться результата и всегда знал, чего хочет. Даже то духовное истощение, которое он мне показал в первые дни моего пробуждения, он знал, как преодолеть и до моего появления.
Удивительно ли, что добился меня?
– О чем задумалась?
Деревянная тарахтелка медленно везла нас по грунтовой дороге в неизвестном направлении. Я уточнять, куда едем, не стала, а Вангьял не считал нужным пояснять свои действия без моей на то инициативы. От самого вокзала молча крутил руль.
– Поясни одну вещь. – Я постаралась быть громче автомобиля.
– Какую?
– С покушением. Ты правда не знал, что на крыше повстанец?
Вангьял улыбнулся:
– Да, не знал. Ты опять представляешь меня тем, кем я не являюсь.
Я сощурилась и принялась внимательно рассматривать его профиль.
– Сначала ты считала меня глупее себя, теперь умнее. Это приятно, но не раду…
– Я никогда не считала тебя глупее себя. Я всего лишь недоумевала, что заставляет такой разум мириться с правилами такого общества? – одно и то же слово, окрашенное в разные интонации, помогло мне коротко и быстро донести мысль. Не совсем искреннюю мысль, но пограничную. Он играл со мной. Я поиграю с ним. Хочешь удачно солгать – поверни правду нужной гранью.
Он снова улыбнулся, а затем обворожительно поморщился. Вопрос ему польстил и не понравился одновременно. Неладное почувствовал, но поймать меня на лжи не смог.
– И что заставляет тебя спасать такое общество от такого твоего? – интонациями он воспользовался не менее красноречиво. Я бы, наверное, очень удивилась, если бы он не вернул подачу.
– Нежелание мириться с недостатками моего, – усмехнулась я. – И вера в эволюцию.
