Свод, по словам Вангьяла, представлял собой набор рукописных текстов с печатью глав Запретного дзонга. Каждый вступающий в наследные права властитель записывал свое «тайное слово богам», церемониально с процессией относил его к подножию священной горы и отдавал в руки мудрейшему из воинов лично. Глава Запретного проверял написанное и ставил свою печать. На мой вопрос, был ли хоть раз отклонен документ, Вангьял только грустно улыбнулся. Оказалось, «слово богам» сочинял вовсе не сам будущий правитель, а армия нанятых дзонгом Сунда Келапа сказителей.
Профанация, в общем, а может, и святотатство, не мне решать.
Я старалась не отставать от широко шагающих мужчин и при этом не выйти из образа. Из-за этого приходилось едва ли не бежать вприпрыжку. Если Агван был рабом, то неудивительно, что он желал смерти всем тем, за кем в этом мире было закреплено право распоряжаться чужой жизнью.
Я вспомнила, с какой жалостью слуги смотрели на меня и мою странную татуировку. Немного подняла голову и взглянула на затылок Вангьяла.
Кажется, я кое-что пропустила мимо ушей, что игнорировать не стоило. Осуждая себя за свой неприглядный поступок, он мало не кривил душой, так еще и объективно прав был – не должен воин силы, что годами до моего появления готовил переворот в стране, ненавидел рабство, поддаваться соблазну пасть столь низко, встав в один ряд с теми, кого собирался свергать. Да, для меня его личные вензеля на шее ничего не значили, даже если бы стали постоянными. А с учетом моей привязанности к нему и культуры Геи в целом я бы наколола на его шее свои инициалы в ответ – вот и все.
Очаровательные знаки взаимных чувств. Я осторожно улыбнулась, пока вокруг никого не было. На Гее именно так и поступлю и посмотрю на реакцию янтарных глаз… Впрочем, я отвлеклась. Размышления мои касались его эгоизма, который умудрился с помощью подсознательных страхов просочиться сквозь стойкую броню эмпата. Надо запомнить эту его черту характера и всегда ее учитывать. Она до конца его жизни будет всплывать в той или иной форме.
Мимо, сгорбившись, пробежал раб, и мысли мои вновь вильнули к сложным вензелям, которыми клеймили несчастных. Булан говорила, что у отслуживших свой срок инициалы просто перечеркивали и так выкидывали на улицу без здоровья и средств к существованию, словно мусор. И тут мне в голову пришла странная, но, на мой взгляд, весьма элегантная идея. Я изловчилась и аккуратно дернула Пуньцога за рукав, он от неожиданности вздрогнул и обернулся.
