Действительно, имя у аугелупов — это самое серьезное и сокровенное, тот, кто знает имя этого создания, фактически может владеть им безраздельно. Я знал, но не злоупотреблял, никто не пилит ножку стула, на котором сам же и сидит. Секретарь устроился поудобнее, и мы окунулись в работу. Вместе мы буквально препарировали привычки и особенности моей семьи для того, чтобы создать практически идеальную модель поведения для Алисы. Время потеряло счет…
Прошло несколько часов, мы уже приближались к концу этой жуткой работы, и мне вдруг стало интересно, чем же сейчас занимается землянка.
Искренне надеюсь, что не отдыхает, когда я вынужден платить ей просто огромные деньги. И я сделал то, чего не делал никогда: полез проверять ее расписание. Аугелуп явно не ожидал от меня такого поступка, но решил благоразумно промолчать.
— У Алисы сегодня очень насыщенный день, прямо удивительно, — пробормотал я, размышляя, что если она сможет выдержать такое, то явно не может быть уж настолько отвратительным вариантом на это место.
И тут же отбросил эту мысль, такие глупости просто необходимо душить сразу на корню.
— У землянки очень вкусные эмоции, такие чистые, — тут же добавил тощий, а я взглянул на него со скептицизмом. Получить от него похвалу было невероятно сложно, но слышать позитивное о землянке из чужих уст было еще хуже.
— Ладно, давай устроим ей перерыв, — проворчал я.
— Значит, землянка будет изображать вашу невесту? Хороший выбор! Ваш дядя Роген будет в бешенстве, да и девушка она хорошая, — продолжил секретарь, а я лишь ехидно улыбнуться.
Да уж Роген точно будет на себе чешуйки от гнева драть. Но так ему и надо!
Страшный приговор, тьфу, договор!
Алиса
К кабинету я подходила полная сомнений. С одной стороны, сбежать от Эйнарда и правда не получится, этот начальник с легкостью из любого душу вытрясет и не заметит, с другой стороны, я отчетливо понимала, что, скорее всего, шагаю стройным шагом в очередную западню, и не факт, что получится из нее выбраться.
Войдя в кабинет, я, однако, застала чуть ли не пасторальную картину, в которой дракон почти радостно и счастливо улыбался тонконогому. От выражения его лица меня аж всю передернуло, улыбка на лице Эйнарда выглядела настолько непривычно, как если бы дьявол начал с трепетной заботой в глазах переводить старушку через дорогу. Вывод напрашивался один: либо дьявол сошел с ума, либо старушка — заядлый террорист или кто похуже.
