Институт благородных дэвров, или Гувернантка для варвара

Пока распорядитель выкрикивал имена доблестных хойя, снова замявшись на Сопле, Потрошиле и Дубине, мы с Ридом, держась за руки, приблизились к трону. Не знаю, переписали ли протоколы на такой случай или это была собственная инициатива короля, но его величество Кервен сам спустился навстречу нам.

– Друг Кервен, – довольно кивнул Рид.

– Мой друг кайарахи, – протянул ему руку король. И перевёл взгляд на меня.

На мгновение во мне встрепенулась Аурелия Минци и неслышно заорала: «Реверанс! Королевский! Глаза в пол!»

Всё же я пока оставалась подданной Вельтарингии.

Я чуть дёрнулась, но Рид оказался быстрее, снова прижав к себе и не позволив реакциям, намертво вколоченным в подсознание воспитанием, одержать верх.

– Атаранги-мана, властительница моего народа, равная мне, – без тени улыбки заново представил меня Рид. – Арохайна ана, хранительница моего сердца. Аурем менс, золото моей души.

Титул «властительница народа» стал для меня новостью. Я думала, что «атаранги-мана» называют тех дови, к которым благоволят их многочисленные духи и боги.

Кто ж знал, что это ещё и женская вариация статуса кайарахи… Облечённая той же властью.

– Да будет вечно это золото плавиться от жара ваших сердец, – прозвенела хрустальными колокольчиками её величество.

Рид довольно рыкнул: кажется, королева угадала с ответной фразой. Мне краска залила щёки, когда её величество Рания также поднялась навстречу. Но она лишь мягко улыбнулась мне. Такая величественная и благородная в своём серебристом платье и белоснежных соболях, она взяла меня за руки.

– Рада вас видеть, дорогая Аурелия, – шепнула она. – И даже не скажу, что удивлена. Вы удивительно красивая пара.

Я с изумлением посмотрела на неё. Разве она не должна быть разочарована выбором кайарахи? Ведь у неё были на правителя Дэврети свои планы… Но нет – улыбка её была искренней, а глаза смеялись. И я тоже отбросила сомнения и переживания.

Дэвры заполнили весь зал, и сразу стало тесно. Всё же произвести впечатление они умели.

Это только я знала, как они добры и бесхитростны, как любят веселиться и ржать по поводу и без. А перед высшим светом Вельтарингии сейчас предстали суровые могучие воины с каменными лицами. Громадные, опасные, непредсказуемые. Дикие.

– Тийге Юн, хойя! – выкрикнул последнее имя распорядитель.

Как самый младший, Юн замыкал шествие. Даже этот совсем молодой и чуть наивный детинушка вызвал очередную волну испуганных шепотков. Но не все отреагировали так бурно.