Новый клуб дыма все-таки заставил Рейнарда закашляться. Понимая, что Тристан впал в состояние меланхолии, которое продлиться большую часть ночи, он пожелал другу спокойной ночи и спешно вышел из комнаты.
Вышел на крыльцо, с наслаждением вдыхая ночной воздух. Дождь закончился, от него остался только запах свежести, смешивающийся с запахом прелой листвы.
Рейнард знал, что стоит пройтись по улице, к этим запахам примешаются ароматы города: всевозможный дым, конский навоз, дорогие и не очень духи, людской пот.
Он поколебался, стоит ли нанять извозчика, но все-таки направился домой пешком.
Глава 4"
"Остаток ночи Амадин проворочалась в кровати, пытаясь понять, что ей делать дальше. Возвращаться в академию не представлялось возможным, а Полетт, наверняка, будет настаивать, чтобы подругу отвезли в экипаже к воротам академии. Где ее, в лучшем случае, закроют в карцере до момента лишения дара. в худшем - отправят в тюрьму как преступницу. Был, конечно, еще один вариант: с повинной явиться в кабинет к магистру, покаяться и исполнить все, что он потребует.
От одной мысли об этом Амадин замутило.
Значит, все-таки придется бежать. Исчезнуть из столицы, какое-то время переждать в провинции, а потом попробовать уехать из страны.
В комнате посветлело. Ложась спать, Амадин не озадачилась, чтобы закрыть окно и задернуть шторы и теперь это оказалось на руку. Девушка вздохнула и решительно встала. Совсем скоро слуги поднимуться, и тогда выскользнуть незамеченной не удастся.
Сборы не заняли много времени, и вскоре она выскользнула из дверей спальни.
Утренний город был тих и сумрачен. Тучи так и не разошлись, но уже не грозили пролиться дождем сиюминутно, просто неслись по небу, гонимые осенними ветрами. Часы на городской ратуше пробили пять. Первый дилижанс, насколько помнила Амадин, отходил часом позже. От нечего делать она прошлась по улицам города, прощаясь. За четыре года учебы девушка, поначалу шарахающаяся от вечно спешащих куда-то людей, привыкла к суете столицы и теперь понимала, что будет скучать по ней.
Она тяжело вздохнула,вспомнив, как уезжала из родного дома.
Тогда тоже лил дождь. Сборы были стремительными, господа маги не желали оставаться в ""этой дыре"" (название деревни?) ни одной лишней минуты. Больше всего запомнился не холодный безразличный взгляд матери, явно довольной, что избавилась от каждодневного напоминания о своем грехе, злой взгляд отца, понимавшего, что он упускает, зависть сводных братьев и сестер, хмуро наблюдавших за сборами.
