Свобода, независимость и право распоряжаться были самой заветной мечтой Амадин. А ради мечты можно пойти на многое. А потом, когда она станет магом, она отомстит.
- На кленовую пять, - указала она адрес притормозившему извозчику. И тут же поняла свою ошибку. Мужичок смотревший на промокшую студентку с жалостью и сочувствием оглянулся, через плечи и смерил ее совсем другим, оценивающим взглядом. Но монетку принял.
- Садись… - сплюнул он сквозь зубы. Девушка послушно забралась в потрепанный экипаж и сама захлопнула дверцу.
Понимая, куда она едет кучер не сподобился слезть с козел, чтобы помочь. Экипаж со скрипом тронулся, Амадин откинулась на сидение, смотря в окно невидящим взглядом.
21.09
Экипаж со скрипом тронулся, Амадин откинулась на сидение, смотря в окно невидящим взглядом.
Слишком поглощенная своими переживаниями, она пропустила тот момент, когда карета остановилась.
- Приехали! - хриплый голос возницы ворвался в мысли. Девушка тяжело вздохнула и вышла. Экипаж сразу же тронулся, колесо попало в лужу, обдав Амадин очередной порцией воды и грязи, но она не обратила на это внимание, обреченно рассматривая особняк, выкрашенный в светло-серый цвет.
Огромные окна были занавешены портьерами. но Амадин прекрасно знала, что там происходит.
Салон госпожи Шуаз был в столице заведением широко известным и так же широко порицаемым. Прилюдно.
Обыватели судачили. Газеты писали заказные статьи для повышения нравственности населения, но двери особняка на стыке двух районов города были по прежнему открыты.
Его посещали все: заезжие купцы, солидные горожане, маги, аристократы… А еще в особняк с радостью пускали женщин. Часто неприметный экипаж останавливался у белоснежных колонн крыльца, и оттуда выпрыгивала женская фигурка, с ног до головы завернутая в плащ - замужние женщины не гнушались использовать особняк для встреч с любовниками.
Стоя перед входом Амадин оглядела себя с горькой усмешкой. Вряд ли ее будущий любовник придет в восторг. Мокрые волосы прилипли к лицу, плащ забрызган грязью, как и подол платья, а стоптанные ботинки вряд ли можно было принять за изящную обувь.
У Амадин было еще одно платье, такое же форменное, и унылое, но хотя бы чистое, но ехат в общежитие переодеваться не было ни сил, ни желания. Что ж, досточтимый господин куратор знал кого звал. Ему придется потерпеть ее внешний вид.
Двери распахнулись едва она ступила на последнюю ступень крыльца особняка из светлого песчаника.
