Инсургент

Единственное, что я знаю, во время моделирования осознаю все и могу вытащить себя из него. А иногда оно даже не работает, как во время атаки.

— Как ты себя пробуждаешь? Что ты делаешь?

— Я… — Я пытаюсь вспомнить. Мне кажется, что это было давно, хотя последний раз был всего несколько недель назад. — Трудно сказать, моделирование в Бесстрашии должно заканчиваться сразу после того, как успокоишься. Но в одном из моих… том, где Тобиас понял, кто я… Я сделала что-то невозможное. Я разбила стекло, просто положив руку на него.

Выражение лица Калеба становится отсутствующим, будто он смотрит вдаль. Я знаю, что с ним ничего подобного на тестах никогда не случалось. Возможно, он думает о том, что я чувствовала или как это возможно. Мои щеки пылают: он анализирует мой мозг, как компьютер или машину.

— Эй, — говорю я. — Вернись.

— Извини, — произносит он, вновь обращая на меня внимание. — Это просто…

— Увлекательно. Да, я знаю. Ты всегда выглядишь, как будто кто-то высосал из тебя душу, когда тебя что-то завораживает.

"Он смеется.

— Может, сменим тему? — предлагаю я. — Возможно, здесь и нет предателей Эрудитов или Бесстрашных, но я все еще чувствую себя неуютно, обсуждая это публично.

— Хорошо.

Он собирается уходить, но тут дверь столовой открывается и входит группа Отреченных. На них одежда Дружелюбных, как и на мне, но по ним, как и по мне, видно, какой фракции они принадлежат на самом деле. Они молчаливые, но не мрачные — они улыбаются проходящим мимо Дружелюбным, наклоняя головы, некоторые останавливаются, чтобы обменяться вежливыми фразами.

Сьюзен садится рядом с Калебом, она улыбается. Ее волосы собраны сзади в обычный пучок, но сияют они подобно золоту. Они с Калебом сидят намного ближе, чем сидели бы просто друзья, хотя и не касаются друг друга. Она качает головой, приветствуя меня.

— Извините, — начинает она. — Не помешала?

— Нет, — отвечает Калеб. — Как дела?

— Все хорошо. А у тебя?

Я как раз собираюсь сбежать отсюда, чтобы не участвовать в этом осторожном, вежливом разговоре Отреченных, когда в столовую входит Тобиас, он выглядит измотанным.

— Что случилось? — спрашиваю я, когда он садится рядом со мной.

— Со своим желанием разрешить конфликты Дружелюбные, очевидно, забыли, что, вмешиваясь в чужие дела, можно спровоцировать инциденты и похлеще, — говорит Тобиас.