Инсургент

Питер скользит в тень дверного проема, будто пытается скрыться.

Эдвард останавливается в нескольких сантиметрах от ноги Питера, а затем наклоняется к нему, собираясь нанести удар. Питер так быстро отклоняется назад, что ударяется головой о стену. Эдвард улыбается, и все Афракционеры вокруг нас смеются.

— Не так храбр средь бела дня, — замечает Эдвард и обращается к Эвелине. — Убедитесь, что в его руках нет столовых приборов или посуды. Никогда не знаешь, что он может вытворить.

Говоря это, он вырывает из рук Питера вилку.

— Отдай, — требует Питер.

Эдвард хватает Питера за горло и прижимает зубья вилки к его кадыку. Питер застывает, кровь приливает к его лицу.

— Рядом со мной держи свой рот закрытым, — предупреждает он. — Или я сделаю это снова, только в следующий раз воткну ее прямо тебе в глотку.

— Хватит, — велит Эвелина. Эдвард бросает вилку и попадает в Питера, проходит через комнату и садится возле человека, который недавно назвал его ""Эдди"".

— Не знаю, известно ли тебе, — начинает Тобиас.

— Понимаю, — отвечаю я.

— Дрю, парень, который помогал Питеру в нападении с ножом для масла, — говорит Тобиас. — Видимо, будучи изгнан из Бесстрашных, он попытался присоединиться к той же группе Афракционеров, где на тот момент находился Эдвард. Обрати внимание, Дрю среди них не видно.

— Эдвард убил его? — предполагаю я."

"— Почти, — отвечает Тобиас. — Очевидно, именно поэтому, как и другие изгнанные, Мира — я правильно помню имя? — бросила Эдварда.

Я чувствую себя опустошенной при мысли о Дрю, умирающем в руках Эдварда. Дрю напал и на меня.

— Не хочу об этом говорить, — признаюсь я.

— Хорошо, — отзывается Тобиас и касается моего плеча. — Тебе тяжело находиться в доме Отреченных? Я должен был спросить об этом раньше. Если что, мы можем пойти куда-нибудь еще.

Доедаю второй кусок хлеба. Все дома Отреченных одинаковые, эта гостиная ничем не отличается от моей, и, если присмотреться, это вызывает воспоминания.

— Да, — признаюсь я. — Но не так тяжело, как ты думаешь.

Он удивленно вскидывает бровь.

— Правда. Моделирование в штабе Эрудитов помогло мне… в каком-то смысле. Научило держать себя в руках, — я хмурюсь. — Или, не совсем так. Оно сделало меня сильнее, — так правильнее.