Чтобы он больше не врал, можно внедрить в него артефакт истины, после чего он был бы обречён в течение месяца говорить правду и только правду, и ничего кроме правды. Магема истины, как и магема хладнокровия временно лишает человека эмоций, оставляя ему возможность говорить истину так, как он её понимает. Причём вместе с эмоциями такой человек лишён возможности оценивать свои действия с точки зрения морали, этики, справедливости.
И видит бог, что я сделал бы это, но пожалел его мать. Та могла и не пережить такого удара.
Я вернулся к Маше. Там ничего не изменилось. Девушка не торопясь шла по практически пустой улице.
Мария Одинцова шла домой, как на эшафот. Какими глазами она будет на родителей смотреть. А ведь мать её предупреждала. Слепая и наивная дурочка. Она вспомнила, как её любимый Володечка отскочил от неё, как от прокажённой, когда эти подонки пригрозили нам ножами.
Володя вытащил пистолет, но у него руки тряслись от страха, и он его выронил. Один из гопников сделал выпад ножом в его сторону, и Володя побежал, бросив и Машу, и папино оружие.
Парни заулюлюкали ему вслед, а потом принялись за неё.
Её разум сейчас был не в состоянии трезво оценить произошедшее с ней событие, но она решила осмотреть себя и свою одежду. Она так и шла с расстёгнутым пальто, не замечая холода. С удовлетворением убедившись, что с одеждой у неё всё в порядке, она застегнула пальто на все пуговицы и, ускорив шаг, пошла дальше, совершенно забыв про разбитый нос и следы крови на лице.
Она решила дома умолчать о происшествии, а в том, что Володя будет молчать, она не сомневалась.
Парни, скрывшиеся в темноте двора, некоторое время молчали, затем, отдышавшись, Семён спросил:
— Гена, что это было?
— Не знаю, Сёма, сам ничего не понимаю. Словно наваждение какое-то.
— Слышь, Гена, а девка-то это, Маша, она же ВалькА обчистила. Надо бы вернуться, посмотреть, что с ним. Как ты думаешь, что с ним случилось, почему он упал?
— Это всё уже неважно, Семён. Лучше бы ему сдохнуть.
— Почему?
— Ты видел, что она с ним сделала?
— Ну да, она ему на лицо нассала. А …а, понял, это она его как бы опустила, да?
— Я в этом уверен.
— Ну и дела. Значит, теперь нам с ним общаться западло?
— Вот именно. А, чтобы другие наши ребята нас поняли, нужно будет им рассказать, что произошло. И как мы это им объясним?
* * *— Вот почему природа так несправедлива? — думала Астрид Линдхольм, поглядывая украдкой на стоящего сзади неё парня.
