А меня, наверное, отправят в Новинки (название психиатрической больницы в Минске) и боюсь, там и оставят.
— Ждите, я сейчас приеду.
— Господи, — думала Тамара Казимировна, лихорадочно собираясь, — и этот спился. Ни за что ведь не подумаешь. Жена, ребёнок, комната в коммуналке, хорошая работа. Вот что ещё человеку надо? А может у него с женой разлад? В любом случае, жалко человека.
Уже стоя в прихожей и надевая пальто, Тамара подумала, а не позвонить ли ей дежурному из хирургического отделения? Потом решила, что будет выглядеть в его глазах дурой или очередной пациенткой Новинок.
И махнув рукой, она вышла из квартиры и тщательно закрыла за собой дверь.
Тамара Казимировна приехала на работу через сорок минут. В воскресенье трамвай ходил в два раза реже и к тому же ушёл у неё из-под носа, когда она подбегала к остановке. В результате на остановке проторчала 15 минут, промёрзла."
"— Всё-таки ноябрь уже наступил, и пора переходить на зимнюю обувь, думала про себя Тамара, стараясь не думать о Дубровном.
— Да и под пальто можно что-нибудь тёплое надевать.
Ещё 15 минут неторопливой езды, а потом ещё десять минут пешком. Но вот, она, наконец, у себя на работе. Зайдя в здание и проходя мимо знакомой вахтёрши, поздоровалась с ней. Что-то её насторожило, но что именно, она не могла понять. Поднялась по лестнице на 2-й этаж, прошла к себе в кабинет и потянула носом. Пахло необычно. Как будто она не в больнице, а на прогулке в лесу. Вот это ей и внизу на входе показалось необычным, просто она не поняла сразу, в чём дело.
— Ладно, это всё потом, — приказала она себе отбросить все посторонние мысли. Займёмся делом. Нужно пройтись по палатам и посмотреть, как там её больные. Больше всего её беспокоила Домрачева, самой тяжёлой больной в отделении, которой удалили почку и вчера перевели к ней из реанимации. Состояние её оставляло желать лучшего. Операционный шов никак не хотел заживать и был по-прежнему воспалён.
— Вот с неё я, пожалуй, и начну, — решила про себя Тамара и решительно направилась на 3-й этаж.
Подойдя к двери, она неожиданно услышала смех, доносившийся из палаты.
Она рефлекторно замерла, уже держась за ручку входной двери и ничего не понимая. В её практике такое было впервые. Так больные не смеются. Она решительно потянула на себя дверь и вошла в палату. Остановилась у двери, с трудом осмысливая то, что видели её глаза. Все больные были на ногах, в больничных халатах. На кровати, если кто и лежал, то поверх одеяла, с книжкой в руках.
