- Некогда нам, боевым генералам, по балам да вечеринкам разъезжать, к делессам принюхиваться! Служить империи кто будет?! А так - понюхал колбу и сразу понимаешь: твоя эта делесса или нет! Поэтому у каждого генерала в башне есть такие комнаты с колбами! Как приезжаем в отпуск, так и идем колбы нюхать! Сначала - в своем погребе, потом - у соседей. Правда, больше десятка за день не понюхаешь - восприятие притупляется…
Его превосходительство замолк, а мое воображение тем временем уже рисовало картинку: вот славный боевой генерал, усталый и покрытый пылью, возвращается в свою башню и первым делом мчится в подвал - нюхать колбы.
И смешно, и трагично, как часто это бывает в жизни.
- Ладно. С круговоротом колб в природе более-менее понятно, - я видела, что возбуждение Ардашира и не думает идти на убыль. Похоже, невозможность отыскать делессу, слезы которой он проглотил, значило для истинного намного больше, чем он рассказал. - А что будет теперь, когда между вами и неизвестной делессой и ее дракончиком установилась связь?
- А вот теперь, Мартель, все будет зависеть от того, вспомнишь ты, какую из колб брал, или нет.
- Ардашир перестал бегать от стены к стене, снова встал напротив меня и заглянул мне - нет, не в глаза - в самую душу! - Если в течение трех дней я не отыщу эту делессу и не стану ей мужем во всех смыслах этого слова, то ты останешься без покровителя, а империя потеряет одного из своих генералов.
Что? Ардашир намекает, что он умрет?! А я окажусь причиной его гибели?
Эй! Я на такое не подписывалась!
22.
Экти на крыше
Чувство вины тяжелым камнем легло на мою душу. Перводраконице ведомо, являлась ли Мартелла самой подходящей делессой для Ардашира. Его Сокровищем. Теперь это не имело значения. Выпив наплаканные мною слезы, генерал оказался связан по рукам и ногам, прикован ко мне магическими путами парных отношений. И эти путы грозили ему смертью!
- Неужели ничего нельзя изменить? - пробормотала я растерянно. - Разве нет способа разорвать привязку?
- Пока жива та, которой принадлежат выпитые мной слезы - нет.
- Ардашир вдруг успокоился. Но мне это спокойствие не понравилось. Оно было слишком похоже на смирение обреченного, ожидающего скорой и неотвратимой казни. - У тебя есть три дня, Мартель, чтобы решить мою судьбу. Я надеялся, что если и погибну в молодом возрасте, то, как и положено боевому генералу - в сражении, а не в болезненной горячке, вызванной любовным томлением… Постарайся вспомнить, парень, если я тебе хоть немного дорог.
