Интерлюдия смерти

Он уже избавился от безнадежно испорченного пиджака, но сорочка тоже была в ужасном виде.

Интересно, лицо у нее такое же чумазое, как и у него?

— Сейчас мы примем душ, — только и успела она сказать, выходя из кабины лифта. И не смогла больше вымолвить ни слова, потому что в ту же минуту была прижата к закрывшимся дверям лифта, а губы Рорка впились в ее. Голова закружилась, ноги предательски ослабели, и ее накрыла жаркая волна.

— Еще несколько секунд, — Рорк железной хваткой держал ее за плечи и глядел на нее пылающими страстью глазами, — и нас обоих сейчас уже не было бы в живых! Ты понимаешь это?!

— Да, но мы здесь и живы.

— Вот именно. — Он почти стащил с нее жакет, впился губами в шею. — Черт возьми, именно так. И нам нужно это почувствовать!

Он резко сдернул жакет, разорвав блузку на плече.

— Я хочу коснуться тебя, хочу чувствовать прикосновение твоих рук.

А ее руки уже блуждали по его телу. Она стягивала с него перепачканную рубашку, приникала к нему губами.

Едва переступив порог номера, оба опустились на пол, не размыкая объятий.

Вожделение, первобытное и глубокое, пронзило все ее существо, пока она в забытьи не исторгла из себя со стоном его имя. Но это был только пронзительный звук. Только имя. А ей нужно было больше. Она жаждала отдать больше и больше получить. Ее пальцы обхватили его напрягшуюся влажную плоть. Его тело источало аромат дыма и запах смерти, рождая в ней лихорадочную, доводящую до изнеможения смесь плотской и душевной страсти.

Он был алчен и ненасытен. Казалось, он никогда не насладится ею. Чувство голода, искушение, жажда изысканного и утонченного и вожделение гурмана бледнели по сравнению с безграничной потребностью в ней, с тем, чем она была для него. Его покоряла и очаровывала ее власть, ее физическая и моральная сила завораживали его, бросали ему вызов.

Для него величайшим чудом в жизни было то, что эта загадочная сильная женщина сейчас безвольно трепетала под его телом, раскрывала ему свои тайны, безраздельно сливаясь с ним воедино.

Ева дышала прерывисто и шумно. Рорк ощутил, как она затаила дыхание и потом, когда достигла первого оргазма, издала слабый приглушенный стон. Его кровь кипела и бурлила подобно раскаленной лаве, когда его губы, как две хищные птицы, ринулись к ее лицу и впились в ее рот, а его плоть ворвалась в ее лоно.