Интимный дневник. Записки Лондонской проститутки

Знакомство с магазином и его оби­тателями так травмировало мою нервную систему, что я сразу же перешла через дорогу, открыла дверь другого и выложила там шестьдесят фунтов стерлингов за сережки с блестящими стекляшками.

dimanche, le 21 mars

От жизни мне надо совсем немного, ей-богу:

•     Чтоб у меня была такая прическа, которая бы не тре­палась от ветра, независимо от его скорости и направления.

•     Чтоб люди, которым я улыбаюсь, улыбались мне в ответ.

•     Чтоб у меня были красивые туфельки на высоком каблуке (хочу быть выше ростом) и чтоб в них можно было ходить.

•     Чтоб можно было парковать машину в местах для инвалидов.

•     Чтоб мгновенно овладеть всеми кухонными приспо­соблениями.

•     Чтоб хотя бы время от времени немножко светило солнце.

•     Чтоб во всем мире запретили полифонию в мобиль­никах.

•     Чтоб во всем мире запретили продавать мобильники, которые не предлагают никакого выбора, кроме полифо­нии.

•     Чтоб никто никогда не страдал, в том числе и в про­шлом, от сотворения мира до настоящего момента.

lundi, le 22 mars

Встречалась за ланчем с А-4 в польском ресторане. Он горячо рекомендовал этот ресторан как противоядие от всяких зачуханных тратгорий и суперкошерных заведений в северной части Лондона с их кошерными булками. К первым я отношусь с изрядной долей скептицизма, а что касается вторых, я не чувствую себя достаточно рели­гиозной, чтобы туда ходить. Внутри ресторана все было строго, декор в тяжелых, приглушенных тонах семидеся­тых годов, на стенах висели дурные репродукции баталь­ных картин, изображавших битвы, где участвовали храб­рые поляки, и на всех предметах толстый слой какой-то жирной грязи, которая, наверное, скапливалась еще с тех пор, когда я пешком под стол ходила.

Кстати, у нас на кухне было то же самое. Да и еда, казалось, вышла прямо с плиты моей матери: свекольный борщ со сметаной; жаре­ные картофельные оладьи с яблочным соусом и тоже со сметаной. Официантки были, как полагается, все дород­ные и с суровыми лицами, с туго заплетенными соло­менными косами, в серых фартуках, повязанных вокруг округлых талий. С посетителем, если вообще замечают его, они разговаривают с помощью какого-то языка, боль­ше похожего на хрюканье, — то же самое я имела удоволь­ствие видеть и слышать в ресторанах северо-восточной Европы, когда там путешествовала. Все блюда — буквально все — были глубоко прожарены и подавались с цельной половинкой капустного кочана. Я была сражена наповал.

Столик наш стоял у самого окна.