Инцел на службе демоницы 3: В аду любят погорячее (СИ)

Несколько официанток в топлесс-униформе прошествовали мимо — но даже их сочные покачивающиеся полушария уже не радовали. Единственное, что хотелось, — поскорее отсюда смыться.

— Паша?.. — вдруг окликнули меня за спиной.

Обычно с этого и начинаются проблемы. Узнав голос, я машинально развернулся. Алгон немного удивленно уставилась на меня.

Странно скривившись, она осеклась, без слов вытянула руку и мазнула по моей щеке. Словно укоряя, на кончиках ее пальцев осталась вязкая краснота — такая же, какая пачкала мне кожу под майкой.

Я мысленно выругался. Чего только не было в той чертовой комнате: и крабы, и омары, и креветки, и огромная кровать для групповушки — а вот зеркалу места не нашлось. Видимо, как раз для таких ситуаций.

— А, понятно, развлекался, — Алгон брезгливо растерла чужую помаду между пальцами. — Ну нужен будет отсос, заходи, — сухо добавила она и развернулась.

— Подожди, все не так!

Парочки рядом с любопытством прислушивались, приняв наш разговор за очередную семейную разборку.

Наверное, тут такое бывало часто.

— Не отчитывайся, — не оборачиваясь, холодно бросила она. — Я не твоя девушка, чтобы требовать объяснений.

После этого тона я еще больше почувствовал, что они здесь нужны.

— Да я тут с Виви встречался. Виви! Знаешь такую?

Едва я произнес это имя, как Алгон стремительно повернулась.

— Ты что, совсем больной? Сумасшедший? Решил все проблемы собрать? — она сверкнула глазами. — Зачем тебе это надо? Она ж отбитая! Мерзкая! Даже хуже Лилит…

— Просто помогал кое-кому, — я чуть крепче сжал ее руку, стараясь загасить эту внезапную вспышку.

Нотаций мне на сегодня уже хватило и от Би.

Это было как контрастный душ. Сначала сердилась за одно, потом за другое, а теперь уже за третье. А другие эмоции тут есть? Я бы предпочел чего помягче.

— А ты здесь с кем? — пора было сменить тему.

Мне не нравился этот тон — сухой и едкий. Не нравилось, что она пыталась решать за меня. Но еще больше не нравилось то, что я видел сегодня, когда пил то поганое вино.

Воспоминания о тех ее чувствах все еще саднили, и я до сих пор помнил, как перед ее глазами может качаться мир. Возможно, он и сейчас качался — и это, пожалуй, мне не нравилось больше всего.

— Пойдем, — все еще держа ее за руку, я просто перехватил ее ладонь, — я с радостью с вами посижу.

Мои и так сердятся — ну посердятся на полчаса побольше, это уже ничего не изменит. Еле заметно улыбнувшись, она сжала мою руку и повела за собой.