Инцел на службе демоницы 3: В аду любят погорячее (СИ)

Все, садись и охлаждайся!

— Да, точно! — заговорила Леся быстро-быстро и гораздо увереннее, с той же интонацией, с которой в детстве врала взрослым. — Он же мой брат! Как можно-то!

Мне хотелось приложить ладонь к лицу. Пожалуйста, не называй меня братом — я от этого чувствую себя извращенцем.

— Ну хорошо… — недоверчиво прищурившись, Саша опустилась на свое место.

Воспользовавшись передышкой, Леся зачерпнула полную ложку пломбира со своей тарелки и торопливо отправила себе в рот. Наблюдая за ней, мои две, даже и не думавшие переключаться на мороженое, многозначительно переглянулись.

— В общем, — лукаво произнесла Саша, махнув своей ложечкой в воздухе, — в этой квартире только одно правило. Оставаться на ночь могут только те, кто с ним уже спали, — ложка неспешно показала сначала на саму Сашу, а потом на Майю. — А если нет, то придется идти к Асе. Территория подруг там…

По ощущениям моя рука уже приклеилась ко лбу и вряд ли оторвется до конца этого разговора.

— Ну раз так, — помявшись, выдавила Леся, — то да, но один раз…

Майя прыснула прямо в чашку.

— Два… — будто решив, что ее поймали на лжи, добавила Леся. — Но сразу… В бассейне, — неловко пояснила она, покосившись на Сашу, — после тебя…

Саша опять нахмурилась, а Майя, казалось, вот-вот расхохочется в голос.

— И с тех пор все! — словно оправдываясь, зачастила Леся. — Хотя он как-то хотел ко мне приехать…

Да уж, с ней в разведку точно идти не стоит.

— Серьезно? — Майя с иронией взглянула на меня. — Ты спал со своей кузиной? Да ты еще больший извращенец, чем она! — она махнула на Сашу.

— Да она мне не родная! — отрезал я.

Я скривился — даже “Казанова” звучало лучше.

— Нет, — сказала Леся, честно приложив руку к груди, — сейчас у меня парень! А я не изменяю своему парню. Вот если бросит…

Внутренне выругавшись, я с досадой придвинул к ней чашку. Да хватит уже! Займи рот чем-нибудь полезным.

— Может, уже тему сменим? — не выдержал я.

Саша, казалось, стала еще довольнее.

— И что, даже на тройничок не согласишься? — она вновь насела на Лесю. — Раз уж ты здесь и раз уж у вас такие близкие отношения… А тройничок не измена…

Ее голос звучал как у демона-искусителя — игриво, многообещающе и приторно-сладко, как стоящее на столе мороженое. Леся совсем обалдевши затолкала ложку себе в рот, попав даже не с первого раза. Подтаявший пломбир потек по ее подбородку.

— Разве? — растерянно пробормотала она.