Инцел на службе демоницы 3: В аду любят погорячее (СИ)

Ну как одна, на самом деле их было две. Две сестры, две сущности, обеспечивающие успех народу, который их же и породил. Одна отвечала за процветание и благополучие, а другая за…

— Амбиции, — догадался я.

— Первые банки, первые торговые центры, первые небоскребы и даже первый мегаполис появился благодаря им. И это настолько расширяло возможности людей, делало их настолько свободными и независимыми, что кое-кому это пришлось не по вкусу…

— И тогда, — Сэл сделал вид, что не услышал, — им мягко намекнули, что следовало бы умерить свои амбиции…

Да уж, могу представить реакцию Би на это.

Не удивлюсь, если тем, кому поручено было намекать, оказался Сэл.

— Однако они тогда предпочли не рассматривать предложение всерьез. Тогда они еще действовали сообща. За ними стояла великая цивилизация, в которую, как выяснилось, две сестры верили больше, чем она в них…

Он кивнул Бахусу, и, поняв без слов, тот довольно наполнил его опустевший кубок до краев.

— Она и сейчас верит, — нахмурился я.

— В этом всегда была ее ошибка, — отозвался Сэл.

— И там, наверху, ей не преминули на это указать. Возмездие небес было неумолимо. Башню, которая была призвана сплотить людей, разрушили так же легко, как карточный домик. И вместо того, чтобы сплотиться, люди разругались друг с другом, самими собой и, конечно, своими богами. Тяжело признать неудачу, когда до этого был лишь успех. Вместо величия им захотелось послушания, вместо рисковых амбиций — надежного спокойствия. Так они разочаровались в прежней вере…

— Можно подумать, — снова влез Бахус, — сами взяли и разочаровались.

И их никто не переубеждал!

Сэл невозмутимо сделал глоток.

— Это — моя работа, заставлять верить, а я хорошо делаю свою работу… Цивилизации гибнут, когда теряют веру в свое величие. В итоге башни нет, этого народа уже тысячи лет не существует, а на месте когда-то процветающего города руины…

На этом моменте мне даже стало грустно. Могу представить, как было горько Би.

— Ну а две сестры, которые с тех пор так и не могут помириться, примкнули к четырем высшим суккубам…

— Четырем? — не понял я, прикидывая, что вместе с Би и Мами их всего-то пять.

— Ну к трем, — прихлебывая вино, отозвался Сэл, — я уже не помню. Не сосчитать…

Ну да, три или четыре — вообще не сосчитать! Пить меньше надо. По-моему, меня здесь держат за дурака. Это потому что я не бессмертный?

— Мами, конечно, предпочла бы рай, — вновь заговорил он. — Она до сих пор думает, что ее когда-нибудь туда возьмут.