Инцел на службе демоницы 3: В аду любят погорячее (СИ)

— Мне не очень нравится, — заметил я, — что ты постоянно твердишь, что хочешь меня убить.

— Тебя надо наказать! — без раздумий буркнула эта бестия.

— И за что? — поинтересовался я.

Над головой раздалась очередная порция визгов, стонов и чмоков. Карусель достигла максимума высоты и скорости и теперь вращалась вовсю, показывая, что такое настоящий засос.

— За то, что хотел меня соблазнить, — возмущенно выдала Джи, — и облапал!

После такого заявления я невольно пробежался глазами по строгой офисной блузке, которая еще не высохла от недавнего “всплеска”, из-за чего контуры белья заманчиво просвечивались, очерчивая упругую грудь.

Следом взгляд скользнул по сочным плотно обтянутым тканью бедрам, которые так и подмывало хорошенько пощупать.

— Я бы и сейчас не отказался…

И соблазнить, и облапать. Даже бы трахнуть тебя не отказался, чтобы ты еще раз получила свою награду.

В тот же миг она резко шагнула ко мне. Пальцы с силой вцепились в мой воротник — ткань затрещала, до боли впиваясь в шею.

— И что, — пьяное, пропитанное вином дыхание ударило мне прямо в лицо, — даже бы так не отказался, зная, что после сдохнешь?

Опаляя жаром, медальон вдруг загрел на груди — агрессивно и вместе с тем жалобно — как отталкивают в надежде, что вместо этого ты обнимешь. Ее глаза пронзали мои, губы, слегка открывшись, застыли всего в паре сантиметров от моих. Хватка на моей шее из мучительной стала отчаянной. Она хочет, но никогда в этом не признается — не то что мне, самой себе.

Она никогда не ослушается рай, а мне он не указ.

С каких это пор моим духовным наставником стал хозяин ада? Да и плевать… По крайней мере, я точно знал, что могу себе позволить все, что хочу — даже то, чего она не может. И если после захочет убить, пусть хоть будет, за что меня убивать. Потянувшись, я сам перехватил ее губы — и она ответила.

По ощущениям это не был самый сладкий поцелуй в моей жизни, но уж самый крышесносный точно — я будто засосал атомный реактор за мгновение до взрыва.

Секунд пять она впивалась в меня на рефлексах, жадно и самозабвенно, словно впервые за последние пару тысяч лет глотнула воздух и теперь хотела надышаться вволю. А дальше сработал мозг. К несчастью, мой сработал немного раньше, и я понял, чем все закончится еще до того, как оно закончилось.

Яростно оттолкнув меня, она распахнула глаза, которые стремительно затягивала грязно-оранжевая ржавчина.