Инцел на службе демоницы 3: В аду любят погорячее (СИ)

Вздрогнув как от пощечины, Джи вдруг обернулась ко мне. Мутная пелена густо заволокла ее грязно-оранжевые глаза, словно ржавчину залили водой. Теперь она представляла опасность только для самой себя, глядя со злостью, обидой и внезапной надеждой хоть на какое-то сочувствие.

— Запомни этих трех, — посоветовал Сэл в моей голове, — и постарайся с ними никогда не встречаться. А теперь пойдем, ты сегодня уже достаточно искушал судьбу.

Слезы вовсю текли по ее щекам, уже не останавливаясь. Обычные соленые капли — такие же, как и у всех девчонок, что я встречал.

А ведь первый поцелуй не должен запоминаться так, особенно если воздерживаться от него тысячи лет. Не особо раздумывая, я решил, что можно искусить судьбу еще разок.

— Думаю, — сказал я, окидывая взглядом сразу всех трех, — вы к ней слишком строги. В конце концов, она не нарушила ни одного из правил рая.

Рядом тут же раздался смешок.

— Как ты умудряешься, — следом хмыкнул Сэл и в моей голове, — говорить быстрее, чем думать…

Джи растерянно уставилась на меня, вконец запутавшись, что теперь думать и чувствовать.

Внезапно шагнув вперед, тетушка вскинула руку и неожиданно вытерла слезы, бегущие у нее по щеке.

— Ну все хватит, — мягко сказала она.

Как по волшебству, плохой полицейский исчез и остался только хороший и понимающий — видимо, Ангел Добра никому не позволяла казаться добрее себя.

— Пойдем, — приобняв Джи, добавила она. — Как можно сердиться на такую дурочку…

Стремительно развернув ее от меня, тетушка повела ее прочь куда-то вглубь парка — ласково и вместе с тем крепко держа за плечи, чтобы у той не получилось обернуться, если вдруг захочется.

Два других ангела молча направились следом. Однако, даже не дойдя до зеленой чаши, все четверо растворились прямо в воздухе. В тот же миг с шумом заработали аттракционы, вокруг снова раздались крики и визги — словно мир, поставленный на паузу, запустили заново, позволив ему существовать дальше. Огромная ржавая туча бесследно испарилась, и теперь над головой было лишь голубое небо и ослепительное солнце.

— А ты молодец! — Сэл усмехнулся уже вслух. — Нашел кому говорить про правила рая… Забираю свои слова обратно. Ты — ее фамильяр…

Чувствуя, как от напряжения подрагивают ноги, я устало опустился на ближайшую скамейку.

— Спасибо, что вмешались.

— Не благодари, — он приземлился рядом, — больше все равно некому.

И не поспоришь — на шее висел медальон, а в кармане лежал значок, но ни один из их хозяев не стал в этом участвовать.