Инцел на службе демоницы 3: В аду любят погорячее (СИ)

Так что за сексуальную революцию, контрацептивы, порносайты и всякие тиндеры надо говорить спасибо ему…

Достигнув конца коридора, Би толкнула широкую дверь и шагнула в полутьму, и я шагнул следом за ней. Звуки, став еще громче, на мгновение оглушили. Вдоль стен, подсвеченные отблесками огней прожекторов, стояли несколько охранников, а за ними поднималась вверх лестница на сцену. Совсем рядом за ограждениями бушевала толпа. Мы оказались к ней так близко, что среди общего хора визгов можно было различить отдельные выкрики “Марко, я тебя люблю!” и “Марко, возьми меня!”

— Именно благодаря Сэлу места вроде это, — несмотря на шум, голос Би удивительно четко звучал в моей голове, — стали собирать колоссально много энергии.

Доносившаяся со сцены музыка стала затихать, намекая, что песня скоро закончится.

— Долгое время рай это игнорировал, у них были другие источники энергии.

Она подвела меня к решетке, отрезавшей служебную зону от основного зала.

— За ваши охи, ахи и аплодисменты. За вашу любовь и обожание. В принципе, как было и всегда.

Марко тянул слова все выразительнее. Я прямо-таки чувствовал, как воздух натужно дрожал, готовясь вот-вот разорваться новыми воплями.

— И в этой битве, малыш, я не намерена проигрывать…

Би показала охраннику свой золотой пропуск, и он молча распахнул решетку ограждения.

— А теперь наслаждайся концертом, — она внезапно подтолкнула меня вперед, — я найду тебя после!

Покачнувшись, я чуть не натолкнулся на проскочившего мимо фотографа с огромным объективом, который вовсю снимал сцену. Не зная, что делать, я обернулся, однако Би за спиной уже не было, а ограждение закрылось, отрезая путь назад.

— Туда, — охранник показал в сторону еще одного железного барьера.

Внутренне чертыхнувшись, я шагнул туда, и другой охранник, мельком взглянув на мой золотой пропуск, без проблем пропустил меня внутрь. До сих пор не вникнув, что я здесь забыл, я присоединился к зрителям, наблюдающим концерт из самого первого ряда. Сегодня надпись “VIP” отрабатывала себя по полной. В этот миг музыка смолкла, и, казалось, вся толпа разом затаила дыхание.