Инцел на службе демоницы 3: В аду любят погорячее (СИ)

— Завтраки не обещаю, — ее пальчики игриво бегали по моей спине, — но секс и минет в качестве арендной платы можешь брать в любое время…

Ноготки, которые легонько царапали, сейчас казались коготками, готовыми в меня впиться и оторвать кусочек. Надо было срочно ее остановить, пока не начала паковать чемоданы.

— Пожалуй, ты все-таки права, — сказал я, расслабляюще поглаживая ее по бедрам. — Это же и правда почти семейная жизнь… Куда нам спешить…

Взлетев в воздух, ее ладонь звонко треснула по моей груди, попав прямо по пылающему медальону.

Я невольно поморщился — в меткости Саше не откажешь.

— Как-то быстро ты дал заднюю… — слегка отодвинувшись, она с прищуром взглянула на меня. — Решил использовать квартиру поэффективнее?

Стараясь выглядеть максимально честно, я покачал головой.

— А вдруг тебе совместная жизнь не понравится?

Вопрос звучал как ласковый наезд. Я нехотя кивнул.

— Как жаль… — Саша притворно вздохнула. — А я так хотела вечерком тебе отсосать… Или, — ее бедра с силой стиснули меня, — в твоих планах отсасывать будет кто-то еще?

Ее грудь с напором прижалась к моей, а ноготки, чью остроту я ощущал даже через свитер, вновь впились в мою спину.

Я даже не знал, возбуждаться или морщиться.

— А как же “я не против поделиться”? — не выдержал я.

— А где обещанный тройничок?..

Вместо ответа я поймал ее губы своими и затолкал язык поглубже, чтобы уж наверняка закончить эту беседу. Тем не менее Саша продолжила спорить, уже своим языком показывая, что я теряю вечером.

Рядом — бесцеремонно близко — простучали каблуки.

— Что, подсобки уже надоели? — раздался в шаге от нас недовольный голос. — Теперь прямо в коридоре?

Выпустив мои губы, Саша уткнулась мне в грудь, пряча лицо и избегая ответа. Однако по тому, как запрыгали ее плечи, я был уверен, что она смеется. Без особого энтузиазма я повернул голову к внезапной помехе, испортившей остаток перемены. Скрестив руки на груди, на нас с суровым видом смотрела не сумевшая пройти мимо Алина, привычно сдержанная и строгая.

Однако с нашей последней встречи что-то в ней серьезно изменилось — с ходу даже было сложно сказать что.

После Красного бала она будто потускнела. По сравнению с собой прежней сейчас она смотрелась как средней дурноты косплей — как бы похоже, но все же не то. То ли виновата была ее одежда, вроде оставшаяся той же, но теперь казавшаяся мешковатой и неряшливой, словно с нее разом сорвали весь лоск. То ли виной было выражение ее лица: улыбкой она больше не разбрасывалась.