Инцел на службе демоницы 3: В аду любят погорячее (СИ)

Шум воды, гулко разнесшийся среди кафеля, заставил парочку немного притихнуть. Стоны стали сдавленными, а шлепки, наоборот, ускорились, став еще ритмичнее и отчетливее. Следом раздался сладкий гортанный уже мужской полустон-полувыдох, и на пару мгновений все звуки смолкли, кроме льющейся воды. Затем звонко вжикнула молния — кто-то, видимо, застегивал брюки — и зашуршала ткань — а кто-то одергивал платье. Дверь кабинки со скрипом распахнулась, и я повернул голову. Стало даже любопытно, кто выйдет первым, дама или ее кавалер.

В отделанное кафелем пространство без малейшей застенчивости выкатился шарик. В прямом смысле шарик — пиджак у него на животе даже не сходился. На макушке была проплешина, ярко сияя в свете ламп. В общем, не столько герой-любовник, сколько классический папик из анекдотов — этакое портмоне на ножках из того второго зала, где все говорили о деньгах. Окинув меня небрежным взглядом, он заправил рубашку в брюки и вышел из туалета. Сомневаюсь, что кто-то с ним трахался, потому что он такой сексуальный — причина явно была в другом.

Ждать пришлось недолго. Где-то через полминуты дверь снова распахнулась, и из кабинки, оправляя платье на ходу, выпорхнула Карина М собственной персоной. Заметив меня, она даже не смутилась. Как ни в чем не бывало подошла к соседней раковине и, включив воду, начала поправлять смазавшийся макияж. Похоже, только что я стал свидетелем заключения еще одной сделки.

— А как же “давай потом”? — не удержался я.

— А тебе вообще какое дело? — невозмутимо отозвалась она, вытирая уголки губ.

Судя по тому, как грубо стерта помада, в качестве прелюдии был и минет. Этот шарик явно хорошо вложился, за что и был щедро вознагражден. И это Леру она называла шлюхой? И вот это она лидер мнений, которая учит девчонок чему-то? Чему? Сосать папикам по туалетам? За деньги и подарки?

— Это вообще-то поведение шлюхи, — прокомментировал я вслух.

— Тебя не спросили! — Карина М отрывисто стряхнула с рук воду, и брызги разлетелись во все стороны, попав в том числе и на меня. — Оплати мои долги, а потом читай мораль!

Она выключила кран и развернулась, собираясь уходить. Платье было помято на бедрах так глобально, что, если бы я даже не знал, чем она только что занималась, все равно бы догадался.