Инцел на службе демоницы 3: В аду любят погорячее (СИ)

Однако все застыли, когда она заговорила:

— И сколько, по-твоему, благословения заслуживает Лера?

— Ну например, — отозвался я, — половину того, что вы дали “Миссии”. Это было бы справедливо. И тогда они уже по-честному решат, кто лучше.

Она захихикала — то ли тролля меня, то ли умиляясь.

— Интересные у тебя представления о справедливости… Все знают, — внезапно она заговорила серьезно, — что рай не ошибается. Но я, Ангел Надежды, оставлю тебе надежду доказать, что это не так…

В тишине зала ее нежный немного игрушечный голос, казалось, звенел.

— Если сможешь доказать, что один из получивших сегодня благословение получил его незаслуженно, мы заберем половину благословения “Миссии” и отдадим Лере. Согласен?

— В этом нет смысла, — вмешался Либра, — если он ничем не рискует. Что будет взамен?

— Отдайте его мне! — взлетел над толпой въедливый голос Джи, наблюдавшей за всем с другого конца зала.

Словно не услышав ее, Либра невозмутимо перевел глаза на мою грудь.

— Этот значок, — сказал он. — Все знают, что он значит.

Поставь его — и рай согласится на этот спор.

— Согласен, — я сдавил в руке микрофон. — Половину благословения “Миссии” вы отдадите Лере. И по ставке возврата, как у “Миссии”. Раз уж мы здесь говорим о справедливости.

В зале, где весь вечер не было аплодисментов, они вдруг раздались — одинокие, но достаточно громкие и звонкие. Следом воздух наполнил не менее громкий и звонкий смех — Лилит хохотала, одна во всей толпе. А я и забыл, что она может читать мои мысли.

Оставалось надеяться, что ее смех значил, что она в меня верит, а не потешается.

— Спор заключен, — бесстрастно констатировал Либра. — Если сможешь доказать, что хоть один фамильяр получил сегодня благословение незаслуженно, то ты выиграл. У тебя двадцать четыре часа. На этот срок благословение “Миссии” заморожено.

Под непрекращающиеся аплодисменты Лилит, к которым добавились и мерные хлопки от Ангела Надежды, я спустился со сцены. Огни прожекторов мгновенно погасли, над головами вспыхнула хрустальная люстра, и вновь включилась музыка — скучно торжественная, как и прежде, будто этот вечер ничем и не прерывался.

По залу снова забегали с подносами официанты. Подхватывая бокалы, гости начали расходиться к столикам с закусками. Однако куда бы я ни повернул голову, со всех сторон в меня тыкались взгляды, косые и острые. Кто-то смотрел с опаской, кто-то — с иронией, но большинство — со злорадством, как на назойливую муху, которая попала в паутину.