Онлайн-библиотека книг
Ася выпила обжигающую нутро жидкость и снова посмотрела на тюльпаны. Потом перевела взгляд на брата.
— Как быстро ты сможешь исправить машину?
— А ты уже собираешься уезжать?
— Да.
— И куда, интересно? — Алексей начинал злиться. Сначала Ионов со своим ""радушием"", теперь Ася с оскорбленным самолюбием. Он устал, как тысяча чертей, намучился с машиной, промок, замерз. И у него не было ни малейшего желания выступать буфером между этими двумя, которые по какой-то неизвестной причине не смогли найти общий язык.
Алексей знал, у Ионова тяжелый характер. Давняя трагедия изменила его, сделала замкнутым и нелюдимым, и Соломов никогда не решался нарушить уединение друга. До этого дня. Сейчас ему нужна была помощь. Точнее, не ему — Асе. А потому ссора этих двоих не вписывалась в его планы.
Ася, насупившись, буркнула:
— Не знаю ещё.
— Замечательно! — Алексей раздраженно хлопнул себя по коленям. — Ася, послушай меня. Я не смогу тебя никуда отвезти, у меня через три дня самолет…
— Я сама, — упрямо прервала его девушка.
Соломов застонал сквозь стиснутые зубы и схватился за голову:
— Начинается! Сплошной геморрой с этими бабами! Ионов, я тебя как друга прошу, сделай что-то! А?
Матвей, севший на этот раз в кресло, стоящее напротив дивана, демонстративно сложил руки на груди, показывая полное равнодушие к происходящему.
— Занял позицию — моя хата с краю? Прекрасно! — взорвался Алексей, сообразив, что товарищ его игнорирует. — Но учти, на этот раз отвертеться тебе не удастся. Я предупреждал, ей наливать не стоит. При ней вообще пить нельзя.
— Это почему же? — поинтересовался Матвей, откидываясь на спинку кресла. — Буйная?
— Ага! — непонятно чему обрадовался Соломов. — Буйная! Да еще какая! У нее редкая форма алкогольной интоксикации. Пьянеет от конфет с коньяком.
— Я не собираюсь закатывать истерику! — воскликнула Ася, гневно сверкая глазами.
— Ну-ну, — выдохнул Алексей и тоже откинулся на спинку. — Предлагаю объявить тайм-аут. И помыться. Ионов, хоть в ванную-то нас пустишь?
Хозяин дома резко напрягся. Его глаза стали колючими, взгляд разом потяжелел.
— А говорил, что двоюродная! — как-то зло вырвалось у мужчины.
