— Зря ты так, — сказал Марк, потягивая медовый напиток, — обидится потом.
— Аста примет удар за нас.
Компания снова захохотала, представив, как Найша вымещает плохое настроение на ничего не понимающем сыне кузнеца, влюблённом в неё до беспамятства.
Успокоившись, они обсудили торговые дела. Большим сезонным спросом пользовались буржуйки Марка, но прибыль постепенно снижалась, потому что конкуренты быстро приспосабливались и перенимали технологии производства. Дешёвое мыло и шампунь продавались стабильно, игральные карты пошли в народ — аристократия за год с небольшим задала моду и теперь на Бефальта работала большая часть художников Ваабиса.
Содовая пока крутилась в узких кругах. Ещё несколько мелких товаров тоже приносила барыш. Сейчас у них в планах парочка крупных проектов и семейный совет обсуждал детали.
Марк долго думал чего бы ещё такого занести в этот мир из старого, чтобы этот товар стал популярным, желательно часто потребляемым и способным долго хранится, а также не требующим специфических ресурсов.
Все эти условия не так-то легко совместить и ответ пришёл в голову, когда он прогуливался по родной деревне. Его подозвала одна старушка. Не понимая в чём дело, он зашёл к ней в дом и вышел с большим глиняным кувшином молока.
Бабушка не знала, куда девать излишки. Погреб давно забит творогом, сметаной, маслом. Дети выросли и разъехались, а избыток не всегда получалось продать. Вот она и угощала соседей и тех, кто когда-то помогал ей по хозяйству: мальчишек, что строили забор, латали сарай и крышу; старосте занесёт кадушку — не пропадать же добру? Бесхитростный народ.
По пути домой он вспомнил, какой молочный продукт любили все — от детей до взрослых. Производство и хранение тоже не представляло трудностей, и спрос будет бешенный. Сгущёнка. Сгущённое молоко.
Прибежав домой он высыпал в кастрюлю сахар, в другую залил молоко и пастеризовал его держа нагретым в течение получаса.
Потом вылил в кастрюлю с сахаром, добавил сливочного масла, довёл эту смесь до кипения и ещё минут двадцать помешивал на умеренном огне. Этому рецепту его научила бабушка. Он часто ей помогал готовить вкуснятину в детстве. Когда масса приобрела желтоватый цвет, он охладил её в погребе четверть часа и дал на пробу давно маячившей за его спиной Лавии. Глаза приёмной матери лучше всяких похвал выразили эмоции. Женщины такие лакомки.
