Здесь ситуация была получше. Хищников возле головы поубавилось. Что-то их отпугивало и это что-то содержалось в глазной жидкости.
Мик снял ремень, вытащил из него на всякий случай кристаллы и спрятал за щекой, чтобы не выронить. Сделав небольшой разрез, он подставил водонепроницаемую ткань и собрал как можно больше спасительной жидкости. Завязав получившийся мешок туго ремнём, он оттащил его к плавнику-лодке. Снова вернулся к «плачущему» глазу и, убирая чувство мерзости как можно дальше, подставил ладони под скользкий поток.
Оно не сильно пахло, терпимо.
Измазавшись весь, он вымыл только ладони и лицо, всё остальное было скользким. Мик не знал, как скоро он высохнет на солнце, так что отчаливать надо было быстрее. Только как спуститься вниз? Всё же отсюда довольно высоко, а ступенек для него никто заботливо не вырезал. И верёвки, чтобы спустить плот, тоже нет.
Тогда он вспомнил, как они в детстве с ребятами скатывались с огромной горки на полоске кожи продетой под зад. Эта замечательная мысль была тут же приведена в исполнение.
С одним дополнением — он вырезал с краю плота небольшую дырку и закрепил свой спасительный мешочек обрывком ремня. Так он не потеряет его при спуске.
Конечно же, всё пошло наперекосяк, и он просто плюхнулся в воду, а плот упал рядом. Боясь, что его вот-вот схватят за ногу, он быстро залез на плавник, цепляясь за ребристые выступы. Мешок цел. Правда, он сам смыл с себя всю жидкость. Осознав это, Мик немного ослабил узел и просунул руку в противную на ощупь массу.
Снова обмазался и, устроившись на плоту, второпях скастовал пневмодвижение.
Правой рукой он цеплялся за край, а левую опустил в воду, создавая потоки магического воздуха. Его прогресс маны остановился на двадцати восьми. С кристаллом — двести восемьдесят. Тяги хватит на девяносто три пневмодвижения и ещё одна единица останется на создание воды.
Тут Мик вспомнил, что совершенно забыл про еду! Чем он будет питаться? Он с тоской смотрел на отдалявшуюся тушу. Ведь он мог вырезать несколько кусков мяса и кинуть в этот мешок со слизью.
Ничего страшного — отмыл бы потом. Эти мысли немного изгадили общее настроение.
Так, стоп. Ещё полчаса назад он думал, что вообще нет шансов, а сейчас сожалеет о каком-то мясе, когда надо радоваться такому удачному спасению. Почему ему обязательно нужно сверх того, о чём он ещё недавно с жадностью просил у жестокого мира?
Отогнав плавник на всю ману, что у него была, он вынул кристаллы изо рта и посмотрел на их синие грани.
