Иным путем

Впрочем, о тех «японских товарищах», которые все же прибыли в Петербург на свадьбу русского императора, позже будет особый разговор.

Со стороны жениха кое-кого из его ближних родственников не было по той причине, что император Михаил II категорически не желал их видеть. Прежде всего это были представители многочисленного семейства Владимировичей. Похоже, что после окончания следствия по делу «Третьего первого марта» им уже никогда не грозит быть приглашенными в Зимний дворец. А вот здание на том берегу Невы, на острове напротив Зимнего дворца, вполне может оказаться их последней резиденцией.

Это, если кому непонятно, я говорю о Петропавловской крепости.

Среди немногочисленных приглашенных на обряд венчания императора, так уж вышло, оказалась и моя скромная персона. Конечно, при этом я больше выполнял свои прямые обязанности, заключающиеся в обеспечении безопасности Михаила и его супруги, так что за самим церковным обрядом мне довелось наблюдать вполглаза. Но все равно свадьба не простого смертного, а самодержца Всероссийского – это зрелище яркое и захватывающее.

Как пишут обычно в таких случаях, «жених был мужественен, а невеста мила».

Накануне венчания, с утра прошла церемония «одевания невесты». Проходила она на женской половине жилой части Зимнего дворца в Малахитовой гостиной, так что воочию увидеть ее мне не довелось. Но присутствовавшая там Нина Викторовна Антонова рассказала, что на хрупкую японскую принцессу вновь назначенные фрейлины надели тяжелый от вышитых на нем серебряных узоров белый шелковый сарафан, с пуговицами, изготовленными из рубинов и бриллиантов.

Потом последовал голубой шлейф, весь украшенный серебром. Серебро было везде – в том числе и на вуали, которой было скрыто лицо невесты. А драгоценностей, которые надели на бедную Машу – так Нина Викторовна теперь называла Масако – хватило бы на фирменный ювелирный магазин.

– Как она это все выдержит, – шепнула мне Антонова. – Я подержала в руках корону, которую потом водрузили на головку девушки, так она весом не уступала стальному шлему какого-нибудь германского ландскнехта.

У Машеньки даже чуть ноги не подкосились. А ведь ей еще надо будет выстоять всю церемонию венчания. Не знаю, выдержит ли? Я, на всякий случай, постою сзади нее в храме, чтобы успеть подхватить ее, если ей станет плохо.

Потом началось «торжественное шествие всей императорской семьи и царской свиты» в дворцовый храм Спаса Нерукотворного. Официально эта церемония называлась «Высочайшим выходом перед свадьбой».