Иным путем

Чем дальше его личный поезд продвигался на север, тем менее охотно ему открывались перегоны и предоставлялись сменные локомотивы. После того как в Сызрани поезд пересек Волгу, иногда даже приходилось грозить оружием, для того чтобы получить сменный паровоз и локомотивную бригаду.

Но у него еще оставалась надежда, прибыв в Первопрестольную, подчинить себе ее гарнизон, и с Красного крыльца Грановитой палаты древнего Кремля провозгласить Марию Федоровну узурпаторшей, а человека, называющего себя Михаилом Вторым, самозванцем.

Ибо настоящий великий князь Михаил Александрович мертв. В последнем его настоятельно убеждал британский агент сэр Паетт.

Катастрофа наступила десятого марта на Казанском вокзале Москвы, когда прибывший в ночь с девятого на десятое личный поезд великого князя был неожиданно вместо первого пути направлен в тупик. Там его уже ждала рота матросов с надписью «Паллада» на бескозырках, вооруженных винтовками с примкнутыми штыками. Московский генерал-губернатор вице-адмирал Федор Васильевич Дубасов, назначенный на эту должность вместо переведенного в Петербург великого князя Сергея Александровича, ни минуты не колебался в том, чью сторону ему принять.

Еще третьего марта московский гарнизон был приведен им к присяге императору Михаилу, с установлением в Москве режима чрезвычайного положения, аналогичного петербуржскому.

Прибывшая для встречи великого князя Владимира Александровича опергруппа ГУГБ, под руководством жандармского ротмистра Познанского, получила со стороны московских властей полное содействие.

В результате всех предпринятых мер охрана великого князя была разоружена и под конвоем отправлена в Бутырские казармы. Сэр Паетт арестован и уведен в неизвестном направлении. Впоследствии его следы затерялись в подвалах «Новой Голландии». Сам же великий князь с адъютантами был задержан и препровожден в Петербург, в свой собственный дворец под домашний арест, где он и находился уже почти два месяца.

Потерпевший крах всех жизненных планов и смирившийся с поражением великий князь сильно изменился.

Он сделался тихим и задумчивым, его походка стала шаркающей, а руки частенько тряслись. Вот и сейчас он едва понимал, о чем говорит ему этот блестящий офицер с аксельбантами флигель-адъютанта.

– Поехать в Зимний дворец и выслушать волю императора Михаила? – Замечательно! Узнаем, что скажет нам «малыш Мишкин», и, наконец, наступит хоть какая-то определенность после двух месяцев полного забвения.