Иным путем

В казармы казачьего полка на Обводном канале поступила команда держать лошадей под седлом, но не предпринимать никаких действий без распоряжения лично императора.

На усиленный режим службы перешла и «Новая Голландия». Особые задания в городе получили все сотрудники, и старые – прибывшие с эскадры адмирала Ларионова, и новые – переведенные из Департамента полиции и Отдельного Корпуса жандармов. В проходных дворах в полной готовности застыли черные тюремные кареты. Глава Главного Управления государственной безопасности действительный тайный советник Александр Васильевич Тамбовцев справедливо считал, что не может такого быть, чтобы привлеченные шествием рабочих, словно мотыльки на огонек не слетелись разного рода провокаторы.

Задерживать велено было всех, кто находился в розыске. С теми, кого можно счесть полезными для общества, в «Новой Голландии» проведут воспитательную работу. Ну, а те, кто для общества явно вреден, отправится на каторгу на остров Сахалин. Там как раз начались подготовительные работы для бурения нефтяных скважин, и рабочие руки там были очень нужны.

Вместе с сотрудниками ГУГБ на «славную охоту» вышли и агенты сыскной полиции. Шествие явно должно привлечь к себе множество зевак, а там где зеваки, там их клиентура, карманники и прочие мазурики. Эти тоже после суда отправятся в места не столь отдаленные.

И вот, уже в сумерках, когда на улицах зажглись газовые и электрические фонари, и когда было уже все готово, сотрудники полиции начали перекрывать движение по означенным улицам, направляя кареты и пролетки по объездным маршрутам.

"А дальше было вот что. Рабочие, одетые по-праздничному, как в воскресенье в церковь, с Путиловского, Ижорского, Невского, Обуховского заводов, Нового Адмиралтейства, а также с других столичных, больших и малых предприятий, вместе с женами и детьми, собрались после окончания работы в заранее оговоренных местах и организованными колоннами двинулись к центру города.

Участники шествия несли с собой государственные бело-сине-красные флаги, иконы, хоругви и портреты молодого царя. По краям колонны сопровождали крепкие молодые парни и мужчины с красными повязками дружинников на рукавах пиджаков. Рабочие шли, переговариваясь между собой, ибо подходящих случаю песен просто не имелось. Ну не «Марсельезу» же или «Варшавянку» запевать, направляясь с прошением к царю, пусть даже и такому, как Михаил II.