Иным путем

Так же осторожно он закрыл его и вернул мне. Было видно, что в мозгу этого весьма неглупого человека происходит какая-то сложная работа, по своей важности сравнимая разве что с процедурой запуска атомного реактора.

– Да, товарищ Тамбовцев, – сказал Ильич после некоторого молчания, – я и не думал, что вы лично были свидетелем всему тому, о чем рассказываете.

– О нет, – сказал я, – не всему я был свидетелем, не такой уж я и старый. А застал я только конец коммунистической партии, когда разница в положении советского трудящегося и сытого европейского рабочего класса при развитом империализме стала совсем уж неприличной.

Сдайтесь, кричали нам, прекратите ваш дурацкий эксперимент, и у вас все тоже будет так же хорошо и сыто, как у нас…

– Разумеется, вас обманули? – сухо поинтересовался Ленин.

– Разумеется, – подтвердил я, – обманули. Но разве объяснишь это голодным людям, выстаивающим длиннющие очереди, чтобы купить себе обыкновенной колбасы или килек в томате. Потом новое правительство уже буржуазной России прощало многомиллиардные долги так называемым развивающимся странам.

Впрочем, они реально их и так никогда не смогли бы оплатить. И это при том, что самой России никто и не собирался прощать ни одного цента долга.

– Да, невеселая история, – задумчиво сказал Ильич и добавил: – А теперь, как я понимаю, вы решили строить социализм с царским лицом… Увидели, так сказать, единственный выход.

Своим фирменным жестом, заложив большие пальцы за проймы жилета, Ленин задумчиво прошелся по кабинету взад-вперед.

Мысль эта захватила его целиком, кипела и требовала выхода в работу.

– С предыдущим «хозяином Земли Русской» у вас вряд ли что-нибудь получилось бы, – сказал он таким тоном, каким врач объясняет пациенту – когда тот должен помереть и почему. – Не наш это был человек, совершенно не наш. И изменить его вы вряд ли могли, уж мне ли было не знать – нечему там было меняться.

– Да, – подтвердил я, – Николаем Александровичем мы, скорее, грамотно манипулировали, подавая ему абсолютно правдивую информацию в точно рассчитанные моменты для получения нужной нам реакции.

Но его смерти мы не желали. Скорее, он сам подставился под террористов, видя, что становится тормозом и угрозой для России, которую он все же по-своему любил. Может быть, вы не в курсе, но ранее он уже несколько раз пытался соскочить с государственной колесницы, и останавливала его лишь неоднозначность этого решения и боязнь смуты.