Иным путем

Но это было делом вполне поправимым – достаточно невесте сына было принять таинство Крещения, и последнее препятствие к ее браку снималось.

Ну, а то, что она лицом оказалась не совсем похожей на белолицых и белокурых германских принцесс – так это совсем даже и неплохо. Говоря по чести, Мария Федоровна продолжала с неприязнью относиться к этим надменным германцам, которые так подло обошлись с ее родной Данией, отобрав у королевства треть территории. Об этом принцесса Дагмара, даже став императрицей Марией Федоровной, никогда не забывала.

Правда, сейчас, по воле политиков, Россия и Германия оказались связанными союзным договором, к которому, кстати, примкнула и Дания. Но политика – политикой, а чувства – чувствами. Мария Федоровна умела, когда это было необходимо, улыбаться своим врагам, даже если ей совсем этого не хотелось.

А сейчас вдовствующая императрица ожидала свою будущую невестку. Масако должна была прийти в Малахитовую гостиную в сопровождении епископа Николая, который был одновременно и ее законоучителем, знакомившим японскую принцессу с основами христианства, и наставником, рассказывающим будущей супруге русского императора о стране, в которой ей предстоит жить.

Впрочем, Масако трудолюбиво и упорно, как могут делать только японцы, учила русский язык и уже смешно произносила своим тоненьким голоском простейшие фразы, часто заменяя звук «эл» на звук «эр». Но принцесса старалась, да и учитель у нее был опытный. И потому она уже немного понимала то, о чем ей говорили.

Мария Федоровна усмехнулась. Она вспомнила, что капитан Тамбовцев по секрету рассказывал ей о судьбе принцессы Масако в их времени. Принцесса вышла в 1908 году замуж на принца Цунэхиса Такэда. У нее родились сын и дочь. Так вот, дочь Масако, принцесса Аяко, впоследствии приняла христианство и стала принцессой Марией. Вот так-то – от судьбы не уйдешь!

Вдовствующая императрица, задумавшись, не заметила, как в Малахитовую гостиную вошли Масако и епископ Николай.

– День добрый, ваше веричество, – ответила принцесса, смущенно опуская глаза."

"– Как ты себя чувствуешь, дитя мое? – ласково спросила Мария Федоровна у Масако, с трудом удерживаясь, чтобы не погладить по голове эту юную девушку, которую волею политиков судьба забросила на другой конец света.