Попались, похоже, на какой-нибудь мелочовке и записались в волонтёры ради сокращения срока. Полных отморозков сюда не пустили, как мне сказали, но явно не лучшие представители империи.
Но это ещё ладно, вторая половина и вовсе вызывала не то смех, не то слёзы. Это были сутулые мужички, почти все в очках, которые скорее всего попались на финансовых махинациях. Наверное, ничего тяжелее клавиатуры они не держали.
Эти две группы старались не пересекаться. В общем-то говоря, они находились в схожей с моей ситуации.
Отрабатывали на общественно полезном мероприятии, ведь пансионат планируется сделать социальным, для детей. С уклоном в древнюю атмосферу, что отлично ложилось на старую архитектуру особняка.
Когда две отдельные кучки встали напротив нас, я усмехнулся и воскликнул:
— Ну, граждане алкоголики, хулиганы, тунеядцы… Кто хочет сегодня поработать? А⁈
В ответ тишина.
Лишь через несколько секунд раздался неуверенный писк:
— М-мы туда не пойдём!
Я взглянул на человека, который это сказал. Точнее, которого заставили высказаться тычком в спину.
Явная шестёрка, с ним мне общаться бесполезно. Поэтому я быстро определил главаря этой шайки, который думал, что успешно затерялся в толпе. У него была наголо бритая широкая макушка, оттопыренные уши и почему-то торчащий из-под губы золотой зуб.
— Ты! — кивнул я на него. — Как тебя кличут?
Он нахмурился, цыкнул, но ответил:
— Череп.
Я аж поёжился. Хреновенькое погоняло, однако. С прошлым Черепом у нас кардинально не срослось.
— И почему вы не пойдёте?
Да понятно, почему, но мне нужно было вывести его на диалог.
— Там… — он окинул взглядом свою паству. — Дух. Злобный.
Чуть дёрнул губой. Не дурак — понимал, что всё куда прозаичнее, и никаких духов там нет.
— Духов боитесь, значит… — вздохнул я. — И вы тоже? — повернулся к очкарикам.
Те усердно закивали, тоже косясь на вторую группу. Хотя они-то должны понимать, что никаких духов там нет, верно? Видимо, запугали бедолаг.
— Лады, лады. А чего вы больше боитесь, духов или вот этого?
Я щёлкнул пальцем, и рядом со мной с грохотом ударила толстая яркая молния, от которой и сидельцы, и мошенники разом и совершенно одинаково отпрянули с испуганными взглядами.
Некоторые даже попадали на задницы.
Один из таких вдруг заверещал:
— Это беспредел! Я честный вор!
— Ты оксюморон? — гаркнул я, начиная сердиться.
— Я Клык! — возмутился он беззубым ртом. — Не знаю никаких Сюморонов!
Негодование тут же улетучилось. Это даже смешно.
