Так что мои, на первый взгляд, незначительные «санитарные» нововведения, я уверен, спасли не одну сотню жизней.
Но все это было, так сказать, подготовкой к главному, прелюдией к основной пьесе. Впереди, как грозовая туча, маячил «потешный бой», где я должен был доказать жизнеспособность своих тактических идей. А какая может быть тактика без хорошего, надежного оружия? И я, параллельно со стройкой, с «малой механизацией» и борьбой за солдатский быт, дни и ночи напролет колдовал в своей мастерской над усовершенствованием оружия (не дает покоя «потешная битва»).
Главная проблема тогдашних фузей, их ахиллесова пята, — это была их отвратительная, просто никуда не годная точность. Стреляли они, как говаривали бывалые солдаты, «в ту сторону, куда Бог пошлет». Попасть в одиночную цель на сто шагов считалось большой удачей, почти чудом. А все почему? Причин тут было несколько, и каждая — хуже другой. Во-первых, кривые, кое-как просверленные стволы. Во-вторых, дикий разнобой в калибрах пуль и самих стволов — пуля зачастую болталась в канале, как карандаш в стакане, о какой уж тут точности могла идти речь.
В-третьих, полное отсутствие нормальных прицельных приспособлений. Мушка-то на конце ствола, конечно, была, а вот целика, как такового, — нет! Как солдату целиться — одному Богу было известно, да и то, наверное, не всегда.
Со стволами я уже начал потихоньку разбираться — мои новые сверлильные станки уже давали идеально ровный, без перекосов, канал.
Теперь нужно было навести порядок с калибрами. Я выбрал один, самый ходовой и распространенный в армии, и под него разработал целую систему калибров-пробок — для проверки и самих стволов на выходе со станка, и пуль, которые отливали литейщики. Пули теперь должны были отливать строго по этому калибру, с минимальным, насколько это возможно, допуском. Это уже само по себе должно было значительно улучшить кучность боя.
Но главный мой «козырь», моя основная надежда в борьбе за точность, — это был целик.
Простейшая, в общем-то, штука — небольшая металлическая планка с узкой прорезью, припаянная или приклепанная к казенной, задней части ствола. Но эта невзрачная деталь, в сочетании с мушкой на дульном срезе, давала солдату возможность действительно целиться, совмещать три точки — прорезь целика, верхушку мушки и саму цель. Это было уже не интуитивное направление ствола в сторону неприятеля, а осмысленное прицеливание.
