Мужики-плавильщики пахали как проклятые, хотя мы с Шульцем над ними коршунами висели. Шульц по-своему, по-немецки, чертыхался так, что искры летели, я — нашими, родными, трехэтажными крыл, где надо подбодрить, где и припугнуть. Подгоняли, проверяли, тыкали носом. Металл в печи уже кипел, бурлил, искрами сыпал — самое то, чистейший чугун, сердцевина для нашей будущей «супер-пушки», чтоб ее! Еще чуть-чуть, самую малость додержать температуру — и можно лить в форму. А форма уже ждала — сложнющая громадина, которую чуть ли не всем цехом на место кантовали и укрепляли.
И тут — на тебе! Как шибанет!
Сперва звук какой-то гадкий, шипящий, из самой печи, из ее нутра. Потом — глухой треск, будто лопнуло что-то внутри, пол под дрогнул ногами. И следом, прямо из-под нижних кирпичей кладки, там, где каналы для дутья подходят, — огненная струйка! Сперва тоненькая, как змейка, а потом как хлынет! Раскаленный чугун! Ручеек, потом речка, потом целый поток огня по полу цеха попер, шипит, трещит, все на пути жрет, доски под ногами мгновенно задымились!
— Шэйссе! Дырка! Печь течет! — заорал побледневший Шульц, шарахаясь назад.
— Все назад, живо! Разойдись! — рявкнул я, расталкивая мужиков, застывших столбом, еще и рты разинув от ужаса.
Тут и началось суматоха. Огненная река становилась все шире, уже к деревянным конструкциям цеха подбирается, к лесам вокруг формы. Резко запахло паленым деревом — не хватало еще пожара вдобавок! Какой-то бедолага из рабочих схватил ведро с водой и плеснул в огненный поток — да куда там! Что слону дробина.
Только пар столбом как ударит, шипение адское, а огонь знай себе льется и льется, полцеха в пылающее болото превращает.
Все. Плавке — кранты. Тонны чистейшего отборного чугуна, на который столько сил ухандокали, столько лучшей руды и угля извели, — все коту под хвост, лужами на полу застывает превращаясь в бесполезные чушки. Но это полбеды! Хуже всего — печь! Новехонькая, блин! Лучшая на заводе, мой проект, гордость! Только-только запустили! Теперь хрен поймешь, что там с ней случилось, пока не остынет через несколько дней.
Но повреждения серьезные, раз у основания прорвало. Ремонт влетит в копеечку и затянется на недели. А значит — прощай, государев заказ на корабельные пушки. Срыв. Позор. И вопросы будут…
Стоим, смотрим на это огненное шоу. У мужиков лица — белее мела, руки трясутся. Шульц волосы с парика дерет, по-немецки ругается. Тут и Шлаттер примчался на шум, как коршун на добычу.
