Если уж он боится, значит, ниточки могут вести ой как высоко!
Или вообще за пределы завода? Может, даже за пределы страны?
Чем больше я думал, тем меньше верилось, что это дело рук местных ворюг типа Лыкова. Да, пакостники они знатные, но инстинкт самосохранения у них должен быть. Такое учудить — это ж против самого Царя пойти! Нет, тут что-то другое. Шведы? Их агентура? Англичане, которым сильный русский флот вообще не тарахтел? Французы?
Похоже, пора уже высунуть нос из заводских стен и попытаться разобраться в здешней политике.
Не зря же я сюда угодил, надо хоть понимать, с кем воюем и кто может так подло бить в спину. Сидеть дальше в своем «техническом мирке» — явно себе дороже выходит.
Придется, значит, немного и в этом направлении «прогрессорствовать». Как — пока не знаю.
Сейчас же главная проблема — ремонт печи… Это была та еще эпопея. Почти две недели ковырялись, как кроты. Работали без продыху, чуть ли не круглосуточно. Я там дневал и ночевал (в своем домике считай и не появлялся), стоял над душой у каждого — от разборки покореженной кладки до отливки новых стяжек.
Эти уж я сделал с тройным запасом прочности, да еще и клеймо свое личное поставил — хрен подменишь или снова подпилишь! Наконец, запустили ее снова, родимую. Заработала! Но время-то тю-тю, улетело. Теперь наверстывать надо было, вкалывать за себя и за того парня.
Параллельно, конечно, я свои гранатные запалы не бросал. Куда ж без них? Идея с терочным запалом все больше обретала плоть. Состав подобрал из того, что под рукой было — селитра, сера, уголек толченый, материал этот — вроде работало, давало стабильную вспышку от трения.
Придумал, как саму эту «чиркалку» сделать, и терку к ней. Оставалась самая малость — собрать несколько готовых запальных трубок, с пороховым замедлителем уже, и проверить по-честному: как горят, сколько секунд держат, не барахлят ли.
Ковырялся я обычно поздно вечером, у себя в сарайчике, который мне под мастерскую-лабораторию выделили на заводе. Осторожничал по-страшному: очки защитные напяливал — немец-очкарик мне одни справил, стекла толстенные в коже; фартук кожаный, перчатки — все как положено.
И Потап, мой верный оруженосец, или кто-то из моих молодых ребят всегда под дверью дежурил — на всякий пожарный случай. Мало ли что…
В один из вечером (пока рабочие возились с разбором завалов) я как раз доводил до ума последнюю, пятую, опытную трубку. Замедлитель отмерил — прям как в аптеке. Головку терочную приладил.
