Так что дела, хоть и не так быстро, как хотелось, но все же двигались.
1 сентября 1939 года Германия напала на Польшу, а в Советском Союзе была введена всеобщая воинская повинность. Призывной возраст снизили с 21 года до 19 лет, а для некоторых категорий и до 18 лет. А еще в этот день у Тани начались занятия в институте. Решили отпраздновать это событие походом в ресторан «Арагви». Я несколько раз бывал в нем по приглашению Берии, который очень часто любил здесь обедать. В неформальной обстановке мы с ним откровенно беседовали о будущем.
Я как-то обратил внимание на то, как Лаврентий Павлович реагирует на каждое упоминание с моей стороны Жукова.
— Хозяин запретил мне его трогать. — Берия опрокинул в себя бокал с вином. — Пока запретил, — с глубоким смыслом добавил он.
Вот туда мы и отправились. Мне стоило больших трудов уговорить Пушкевича и Рябова не отправлять с нами охрану. Единственное, на чем они настояли, так это чтобы мы поехали на авто, а не шли пешком. Пришлось согласиться, хотя идти тут чуть больше двух километров.
Не ходьба, а прогулка. Но хоть что-то, хотя я более чем уверен, что эти двое без пригляда нас не оставят.
В ресторане нас встретили как дорогих гостей (еще бы, здесь прекрасно видели наши вполне дружеские посиделки с Берией, а уж Палыча тут уважали по-настоящему). Вечер прошел просто замечательно. Мы с удовольствием отведали нежнейшей осетрины, запеченной на вертеле, лобио, цыплят по-чхмерски и, конечно же, вкуснейшего шашлыка.
И все это под прекрасное грузинское вино."
"В какой-то момент Татьяна отошла в сторону туалета, а я остался за столиком один. Сидел, лениво потягивая вино и разглядывая посетителей. Интересное занятие, надо сказать. Вот явно чиновник средней руки в полувоенном френче, весь надутый от своей значимости. Его спутница — дама, как говорится, в теле. Ведет себя нагловато, что-то строго выговаривая подошедшему официанту. Вот явно приезжие откуда-то. Сидят, с восторгом глядя по сторонам.
Здесь и правда было на что посмотреть: своды ресторана с красивой росписью, интерьер в грузинском стиле.
Я отвлекся и пропустил момент, когда с той стороны, где находился туалет, раздался какой-то шум. Почувствовав неладное, я бросился туда. В коридоре, прижавшись спиной к стене, стояла Таня, а ее занесенную руку крепко держал какой-то военный в белой рубашке с галстуком и кителе с пустыми голубыми петлицами и крылышками на рукаве.
