Нарком ВМФ Кузнецов уже дал команду переоборудовать один из сухогрузов под корабль-носитель вертолетов.
Сергей Королев тоже не сидел сложа руки, занимаясь усовершенствованием ракет для РСЗО. Также ему было дано задание правительства создать ракету, способную пролететь не менее 3 тысяч километров. Инженерный состав у него в КБ собрался сильный. Почти такой же, как и в моей истории, но несколько позднее. Валентин Глушко[76], Владимир Челомей[77], Николай Пилюгин[78] работали над будущим ракетным щитом, а в перспективе не столь отдаленной и над ракетно-космической техникой.
"
"После разговора со Сталиным о перспективах ракетно-космической техники было принято решение раскрыть мою личность перед Королевым. Для этого его вызвали в Кремль и в кабинете Сталина, в присутствии Берии, я рассказал Сергею Павловичу свою историю. Но перед этим Сталин сказал:
— Есть мнение, товарищ Королев, что вас необходимо ознакомить с информацией особой государственной важности. Эта информация касается ваших разработок. После всего того, что вы услышите здесь, ваша жизнь, как порой у нас выражается товарищ Шершнев, уже не будет прежней.
Хочу сразу вас предупредить, что подписок с вас никто никаких брать не будет. В случае разглашения или хотя бы намека на то, что вы услышите здесь, санкция будет только одна — высшая мера. Не будет ни ареста, ни суда, ничего. Подумайте, готовы ли вы к такой ответственности? Сейчас вы еще можете отказаться и продолжить заниматься своей работой. Согласившись, вы перейдете, как опять-таки говорит наш Михаил Андреевич, на новый уровень.
А там открываются по-настоящему огромные перспективы.
Произнеся эту речь, Сталин внимательно посмотрел на Королева. Видно было, что тот заметно побледнел.
— Я согласен, товарищ Сталин. — Королев все же справился с собой.
— Ну что же, Сергей Павлович, — Сталин как-то по-отечески улыбнулся, — добро пожаловать в узкий круг избранных. А сейчас внимательно послушайте Михаила Андреевича и знайте, что все, что он скажет, это чистая правда.
Во всяком случае повода не доверять ему у нас нет. Приступайте, товарищ Шершнев.
Понятно, что то, о чем надо и не надо говорить, мы обсудили заранее, но и сказанного мной хватило для того, чтобы Королев буквально впал в ступор. Оживился он лишь тогда, когда я начал рассказывать об освоении космоса. Тут в его глазах появился какой-то, я бы даже сказал, одержимый огонь.
От Сталина с главным конструктором ракет мы поехали к нему в КБ, где засиделись допоздна.
