— Короче, она находится неподалеку от здания Генерального штаба на Арбате во дворах, так что найдете. Боекомплект берите столько, сколько упрете, и еще столько же сверху. Как поняли, товарищ полковник?
— Все понял, товарищ командующий! — четко ответил Кирсанов.
Фишка вся в том, что бригада не подчинялась, как говорится, ни богу, ни черту, а лишь исключительно товарищу Сталину. И полковнику Кирсанову были глубоко по барабану любые приказы, если они не исходили от его прямого начальника, то есть от Верховного Главнокомандующего.
А учитывая, что это я стоял у истоков создания бригады специального назначения и мне доверял сам Сталин, плюс ко всему я был его заместителем, то в критической ситуации он мог выполнить и мой приказ.
— Пакет вскрою немедленно, поднимаю по боевой тревоге бригаду и в полной боеготовности выдвигаюсь в Москву. А что вообще происходит, Михаил Андреевич?
— На товарища Сталина было совершено покушение. Он тяжело ранен и находится вместе со мной и Буденным в тринадцатой поликлинике, где его оперируют.
Задача батальона, который прибудет ко мне, обеспечить охрану товарища Сталина. Еще есть вопросы?
— Вопросов нет. Приступаю к выполнению поставленной задачи, — четко ответил Кирсанов, включив режим берсерка. Теперь эти сметут все и всех, кто встанет у них на пути.
Я едва успел положить трубку телефона, как в кабинет ворвался один из моих бойцов.
— Командир, у нас проблема! — выпалил он. — Нужна кровь для переливания, а никто не знает, какая группа у товарища Сталина.
И реактивов, нужных для определения, здесь нет. А проводить операцию сейчас без переливания невозможно.
Хм, кровь. Какая группа у Сталина, я прекрасно знаю. Точно такая же, как и у меня. Это я еще по своей прошлой жизни помню. Вычитал где-то, что у Сталина, Ленина, Гитлера и Путина была вторая группа. Прямо как у меня.
Так, стоп! Кровь! Такая же группа, как у меня! Моя кровь! А мой организм обладает повышенной регенерацией! Так, может, и моя кровь сможет в этом вопросе помочь Сталину?
Предупредив всех о прибытии моего шурина, которого все знали лично, с подкреплением, а также батальона из бригады спецназа, и еще раз напомнив, что внутрь здания могут войти и выйти из него лишь Сазонов, Берия и главный хирург Красной Армии Бурденко, я отправился в операционную.
— Слушайте меня внимательно, Людмила Васильевна, — обратился я к хирургу. — Сейчас вы возьмете у меня кровь и перельете ее товарищу Сталину. Крови вы возьмете столько, сколько потребуется.
