Делами надо заниматься, а они говорят, что ты приказал никого не впускать и не выпускать. Берия их кое-как упросил пропустить сюда медиков, приехавших с Бурденко. Так их теперь не выпускают. Говорят, что стрелять будут.
— Извините, Семен Михайлович, забыл я о вас в суматохе. Сейчас дам распоряжение. И это, — я смутился, — а поесть у нас что-нибудь имеется?"
"— Ты давай-ка, Михайло, мне не выкай. Нас с тобой, считай, вместе окрестили. Так что теперь вроде как не чужие друг другу.
А насчет питания — это ты прав! — Буденный усмехнулся. — Сейчас это первейшее дело. Да мясца побольше. Пойду распоряжусь, чтоб принесли.
Я успел съесть здоровенный кусок отварного мяса и запить его бокалом красного вина, когда меня позвали в палату к Сталину.
Чуть пошатываясь (слабость давала о себе знать), я подошел к кровати. Сталин был в сознании и лежал с открытыми глазами. Лицо его было бледным, с заостренными чертами. Под глазами было черно, но взгляд уже обрел былую ясность.
— Сядь, — чуть слышно прошептал он, показав глазами на рядом стоящий стул. Когда я сел и наклонился, чтобы Сталин мог говорить не напрягаясь, он продолжил: — Я знаю, что ты сделал и что тебе я обязан жизнью. Я этого никогда не забуду. Ты дал мне свою кровь, и теперь ты мне кровный брат. Знай это. А теперь иди.
Сталина перевезли на Ближнюю дачу через сутки. За это время Берия приезжал дважды и постоянно запрашивал по телефону о состоянии Хозяина.
Толком нам с ним поговорить не удалось, но было видно, что он сильно встревожен. И дело было не только в обстановке на фронте, которая стала критической, но и во внутренних делах.
— Работаем. Все потом, — раздраженно бросил он, когда я попытался расспросить его.
После того как Сталина увезли на дачу, я смог выбраться домой, где перепугал своим видом Татьяну. Известие о покушении на Сталина и о его ранении и так наделало шума, едва не приведшего к панике, а тут еще я пропадал неизвестно где и заявился домой в таком виде.
Пришлось долго успокаивать ее. Вроде получилось.
Информацию о произошедших событиях решили не скрывать, тем более что союзнички об этом растрезвонили едва не раньше, чем все произошло, что наводило на определенные мысли. Во всяком случае немцы и англичане сообщали о покушении почти одновременно.
