Ипподром

Он приподнял бутылку, наклонил по отношению к источнику света. Взглянув, быстро поставил на место.

Крошин поперхнулся на полуслове. Значит, отпечатки у них есть. Мальчишка убеждает, что их нет, чтобы он, Крошин, не беспокоился. Зачем? Не хочет пугать или не подозревает? А зачем бутылку осмотрел? А если осмотрел, почему не забрал? Неужели он так умен и осторожен? Крошин тихо выругался. Сто раз твердил: дураков в розыске не держат. Ничего, мальчик, посчитаемся.

Лева вышел на улицу, из ближайшего автомата позвонил дежурному, попросил, чтобы патрульные понаблюдали за «Волгой» номер семьдесят-восемнадцать, и поплелся домой.

Он именно плелся, еле переставляя ноги. «Если отец сейчас заговорит о Нине, почувствует запах коньяка и начнет пилить, мне каюк», – твердо решил Лева.

Мама, генерал и Клава сидели за обеденным столом, пили чай и не обратили на его приход ни малейшего внимания. По тому, насколько дружно они выполнили маневр, Лева понял, что его поведение обсуждалось и подверглось резкой, но справедливой критике.

Там, у Крошина, Леве его поведение казалось легким и естественным. Вопрос – ответ, хвастливая, чуть пьяная болтовня, ни подтекста, ни второго плана. Вот я весь, как на ладошке. В меру прост и хитер, все непринужденно, бездумно, между прочим. И удар. Боксеры скажут: под гонг, любители скачек: под звонок.

Выйдя от Крошина, Лева решил: дойду до дома – и я герой. Казалось, он не болтал несколько часов, сидя на стуле, а копал землю или укладывал асфальт. И вот наконец все кончилось, он дома, среди самых любимых, близких и дорогих.

Они молчат, но сейчас, с минуты на минуту, ему выдадут. Лева опустился на стул рядом с телефоном, тупо взглянул, качнулся. «Уверены, что я пьян», – лениво подумал он.

Родители молчали. Клава швырялась посудой.

Сейчас умру, решил Лева, снял трубку и стал набирать номер. Лева не любил показухи, но сейчас выхода не было: он звонил Константину Константиновичу. Турилин не удивился, словно звонки в двенадцатом часу ночи на квартиру – в порядке вещей.

– Я, – признался Лева.

– Да. – Лева не мог ничего придумать, не докладывать же по телефону. Сказать: спасите от любимых родителей?

– Вы из дома? – спросил Турилин. Около сорока лет в уголовном розыске – срок солидный, в разных ситуациях побывал полковник, без особого труда представил и Левину. – Родители дома?

– Дома, – мрачно ответил Лева, и Турилин все понял.

– Давно хотел познакомиться с вашим уважаемым папашей, можно его к телефону? – Турилин явно улыбался.