Ипподром

 – Наташа тихо рассмеялась. – Сан Саныч уже отправился на свои бега.

Следователь кивнул, но Лева взбунтовался и ответил:

– Сегодня меня желает видеть начальство. Давайте ваш телефон, освобожусь, позвоню. – Он записал номер, поспешно распрощался и положил трубку.

– Нельзя быть настолько невыдержанным. – Следователь тоже положил трубку и начал расхаживать по кабинету, паркет жалобно заскрипел. – Девица беспокоится, очень даже понятное дело. Прописочки-то нет, и не работает. Ты, дружок, соверши красивый поступок, помоги ей.

– На работу ее Крошин сейчас мигом устроит, она меня за дурачка…

– Очень выгодная позиция, лично я обожаю, когда меня за дурака принимают, – перебил Леву следователь. – На тебя колпак примеривают, а ты его поглубже надвинь. Дураку все простительно, человек, разговаривая с дураком, не следит за собой, теряет бдительность.

– Вы знаете, как она меня примет? – спросил Лева и покраснел. – Простите, Николай Тимофеевич, я не обязан.

– Ну-ну, – перебил следователь, налил себе стакан воды, отставил.

 – Мне необходимо знать, – следователь убрал отеческие нотки, Лева тоже сделал официальное лицо. – Первое. Что девицы здесь недоговорили. Второе. Твоя Анна может знать, где находится Кунин. Третье. Чего боится уважаемый Александр Александрович?

– Почему именно Аня? Почему вы решили, что Крошин боится? – спросил Лева.

– Действуйте, инспектор. Лихарева не знает, где конюх, а Аня Полякова может знать. Ясно? Крошин чего-то боится. Чего, я не знаю.

Вы узнайте, инспектор. Старайтесь. Девушки в данном вопросе помочь не могут. Сам Крошин может помочь.

– Слушаюсь. – Лева направился к двери.

– Минуточку, – остановил его следователь, помялся и сказал: – Ты, дружок, все-таки как-то объясни Косте историю с удостоверением. От него скрывать нельзя, мне же фискальничать тоже не с руки. Так уж ты сделай старику одолжение, сам со своим начальством разберись. Договорились? Ну, спасибо.

Лева забежал домой перекусить и позвонить Турилину.

Полковник сердито сказал, что, хотя следствие ведет прокуратура, работает старший лейтенант Гуров в уголовном розыске, и приказал явиться немедленно.

Константин Константинович выслушал доклад, переключил телефоны на секретаря, попросил соединять только с генералом и несколько минут молчал. Лева сидел на самом краешке кресла, поджав, словно кузнечик, худые ноги, и изучал рисунок на ковре.

– Я виноват перед вами, Лева, – сказал наконец Турилин.