Ипподром

Нина, не обращая внимания на присутствие конюха, обняла Леву и крепко поцеловала его.

– И за меня, Нинок, – смеялся Рогозин заразительно и молодо.

Нина на мгновение прижалась к Леве, отстранившись, деловито сказала:

– Работать, сегодня от нас четыре лошади в призу.

Хмель радости прошел, и Рогозин спросил:

– А дальше? Кто за Лексеича ответ нести будет?

– Найдем, если поможете, конечно. – Лева повесил пиджак, засучил рукава, словно сейчас же пойдет и начнет искать преступника.

Началась подготовка к бегам, Нина с помощниками уехала на разминку.

Лева с Рогозиным остались одни. Подготовив четвертую лошадь к соревнованиям, они закурили, сели на лавочку у конюшни.

– Михаил Яковлевич, – начал Лева и с удовольствием отметил, как конюх повернулся, приготовился слушать, – вы мне рассказывали, как раньше наездникам давали деньги, заставляли не ехать.

– Было, – согласился Рогозин.

– По нашим данным, убийство совершил кто-то из завсегдатаев ипподрома, – Лева слукавил, не сказал, что убийца известен. – Где, как и когда преступник мог встретиться с Логиновым и предложить ему сделку?

– Лексеич на такое дело не пойдет, – сразу ответил Рогозин.

 – Болтают о нем, да все брехня, я-то знаю. – Конюх говорил об убитом наезднике, как о живом.

– Он и не пошел, – сказал Лева. – Однако последний его заезд помните? За фаворита Гладиатора три рубля в одинаре платили. Почему? Кто-то против него крупно играл. А мог Логинов на Гладиаторе проиграть?

– Ни в жизнь, – Рогозин даже сплюнул.

– А кто-то, Михаил Яковлевич, считал, что Логинов проиграет, – настаивал Лева.

 – Вспомните, вы мне сами говорили, что Логинов на себя поставил, чего раньше не бывало, отдавая вам билеты, сказал… как он сказал?

Рогозин задумался, потом медленно произнес:

– Мне сегодня полагается, жулье учить надо. И вроде того: напомним некоторым, кто мы такие есть.

– Вот-вот. Предложили ему деньги, Михаил Яковлевич, поверьте мне, предложили, – убеждал конюха Лева.

– Лексеич бы того прохвоста вдоль спины, и весь разговор, – возразил Рогозин.

– Так иначе было, сами видите, – не сдавался Лева. – Как, где и когда такой разговор произойти мог?

– В субботу, только в субботу, – ответил Рогозин. – Нинок ему в пятницу сказала.

– Хорошо, в субботу, – Лева кивнул. – Где и как?

– Покупали Лексеича, значит, покупали, сукины дети, – бормотал Рогозин. – По моему уму, если такое дело было, то так. – Рогозин, глядя в землю, будто видя сквозь нее, начал рассказывать: – Зашел в субботу после работы он в ресторан выпить.