Он заметил, как араб удивленно уставился на него, как переглянулись его помощники-иранцы. Они снова, повинуясь молчаливому приказу араба, стали ощупывать пленника, но делали это так, будто искали у него оружие. Проверили под мышками, за ремнем, во внутренних карманах. А ниже похлопать по пиджаку не додумались?
– Во внутреннем кармане пиджака у меня дырка, – терпеливо, с еле сдерживаемой злостью подсказал Сосновский. – Фото за подкладку проваливаются. Там ищите!
Теперь уже араб потерял терпение и полез ощупывать пиджак пленника.
Он легко нащупал картонки под подкладкой. Сунул руку в левый внутренний карман и убедился, что пальцы касаются плотного картона. Больше никто не церемонился. Араб просто оторвал подкладку и вытащил две фотографии – самые настоящие фотографии, сделанные в хорошо известном в Париже фотоателье «Возиле». Араб таращился и хмурил брови. Он не верил своим глазам и никак не мог сообразить, в какую сторону изменилась ситуация и как ему теперь быть.
Он держал в руках абсолютно непристойные фотографии, которые это ателье производило на продажу в определенных кругах. В том числе снабжали этими фото и армию. На одном фото была почти полностью обнаженная дама, на другом – молодой смазливый мужчина. На любой извращенный вкус!
– Ты показывал французам это? – наконец, с трудом разлепив пересохшие губы, спросил араб.
– А что я еще должен был им показывать? Вы что, из полиции Ватикана, поборники нравственности? Какого черта вы меня схватили, избили?
Сосновский вошел в роль и мог бы еще довольно долго выражать свое недоумение, возмущение и праведный гнев по поводу того, что кто-то покушается на свободу воли человека, гражданина другого государства, не имея на это никаких оснований и прав, но договорить ему не дали.
После того как араб буркнул «заткните ему рот», в солнечное сплетение снова вонзился кулак, и Сосновский старательно закашлялся.
Открыв какую-то дверь в стене, его втолкнули внутрь, и дверь с лязгом захлопнулась.
Не удержавшись на ногах, Михаил грохнулся на пол, попытавшись в последний момент сгруппироваться и смягчить падение. Со связанными ногами и стянутыми за спиной руками сделать это ему удалось лишь отчасти. Он ударился локтем, плечом, но уберег лицо, едва разодрав щеку о какую-то ржавую конструкцию – то ли типографский станок, то ли сеялку самого кустарного производства.
