Два к центру, один к шоссе, где ворота украшены к празднику, и четвертый к небольшой улице. Там еще склад инвентаря дворников и рабочих, ухаживающих за парком. Вот там я их и перехвачу!.. Автоматная очередь и пистолетные выстрелы звучат правее. Значит, они уходят туда!» – обрадовался Буторин и вскочил на подножку грузовика, который привез солдат.
– Заводи!
Машина ревела двигателем и грохотала расшатанным кузовом на неровностях дороги, но Буторин, стоя на подножке и крепко держась за дверь, слышал редкую перестрелку и понимал, что двигается в правильном направлении.
Дважды он приказывал водителю повернуть, пока не понял, что обогнал беглецов. Теперь бы еще знать, как они выглядят… Ну да ладно. Всякий, кто удирает, вне зависимости от вида одежды, выглядит всегда одинаково – испуганно, затравленно! И еще тяжело дышит.
Оперативник соскочил с подножки, приказав водителю уезжать за ранеными, а сам побежал вдоль ограды парка.
Еще несколько выстрелов в темноте позволили ему чуть скорректировать направление движения. Хорошо, что ночью улицы пусты. Буторин остановился и осмотрелся. «Через кусты они ломиться не будут – обдерут руки и лица и потеряют время. Им нужно относительно открытое пространство, выйти к окраине, а там затеряться среди пыльных лачуг. А дальше они уйдут в скалы и межгорные долины. Там впятером на них облаву не устроить. Или они преследователей грамотно перестреляют.
Или разделятся, и мы их потеряем… А они явно не дураки! Подготовленные агенты!» И Буторин принял решение: «Здесь. Здесь они пробегут мимо меня. Или там, правее, но тогда я смогу прицельно стрелять, хотя бы одного ранить, а потом догнать второго. Они устали уже, а я свежий, на машине приехал».
Прижавшись боком к кирпичной стене хозблока, Виктор прислушивался и всматривался в темные аллеи парка, освещенные только местами и неяркими фонарями.
«Стрелять перестали, значит, немцы оторвались от преследователей. Жаль! Лучше, если бы их гнали на меня. Идеальный вариант был бы. А так еще придется повозиться. Главное, чтобы я не ошибся!»
Буторин увидел их. Двоих в распахнутых пиджаках и с пистолетами. Они шли, постоянно озираясь по сторонам. Один прихрамывал и все время сплевывал. Второй высокий, спортивный. Плохо было в темноте видно, но Буторин все же узнал его.
