Иранская мина

Мне было страшно, меня насторожить и испугать уже могло все, что не вписывается в обыденную мирную простую жизнь. Она обещала доставить какие-то батареи. Я не знаю, что это, какие батареи, но немец сказал, что нужно торопиться. Может быть, говорили о радио, я не уверена. Просто Кэтрин сказала «телефункен», вот я и подумала… Мне страшно, понимаете, страшно!

– Успокойтесь, миссис Ривз! – строго сказал Сосновский.

Он хорошо понимал, что всегда сложно работать с агентами и вот с такими доверенными лицами, особенно если ты привлекаешь их не по убеждениям или за деньги, а за компрометирующие материалы и факты.

Всегда присутствует паника, страх, что тебя обманут и станет достоянием общественности, близких и начальства то, из-за чего ты попал в сети разведки. И сейчас надо было что-нибудь сделать, чтобы подкрепить уверенность в женщине, обнадежить ее.

– Во-первых, ничего не бойтесь, – заявил он. – Вам ничего не угрожает, потому что я несу за вас личную ответственность. Я привлек вас к работе и за вас отвечаю.

Мне, если вам так понятнее, невыгодно вас терять, подставлять, доводить дело до скандала. Но это только пока вы добросовестно мне помогаете. Поверьте, если вы все сделаете, как я прошу – а ничего сверхъестественного я не прошу, – то скоро все закончится и забудется, и мы с вами больше никогда не увидимся. Никогда! Так что возьмите себя в руки, соберитесь. Информация, которую вы принесли мне, очень ценна, спасибо. Вы мне сегодня очень помогли. Следующая встреча, как условились…

Берия нахмурился и быстрым шагом подошел к карте Тегерана. Он смотрел на расположение улиц и барабанил пальцами по бумаге.

Шелестов ждал с большим волнением. Он взял на себя смелость предложить план совместной операции начальнику службы безопасности американского посольства Дастину Хигсу. Они говорили о доверии, а теперь вполне могло случиться так, что нарком запретит проводить такого рода операцию. Хотя они с Берией раньше уже обсуждали подобный вариант.

Теперь же Максим продумал этот план, подсчитал, сколько нужно сил для проведения операции, и расписал все детали поминутно.

– Ты понимаешь, что ты предлагаешь, Максим Андреевич? – не поворачиваясь, спросил Берия. – Бой в городе средь бела дня с использованием машин с советскими флажками на капоте, чтобы каждый узнал, что в столице Ирана напали на советский дипломатический кортеж. Все журналисты, все политики, главы государств.