Иранская мина

При таких симптомах постороннему мужчине не стоит находиться возле дамы. Это неприлично.

Прибежавшая горничная помогла уложить Дженнифер на диванчик в гостиной и тихо и уверенно заговорила:

– Знакомые симптомы, мистер Ривз, я знаю, что это. Здешние условия. Они могут так влиять на людей. Просто что-то попало, небольшое отравление. Посидите с вашей женой, а я быстро съезжу на рынок. Я знаю, какие травы взять и какой отвар приготовить. Уверяю вас, миссис Дженнифер уже завтра сможет подняться на ноги и забудет об этом ужасном состоянии.

Не дожидаясь ответа, горничная выбежала из комнаты и, сбрасывая передник и накидывая на плечи плащ, окликнула водителя:

– Акрам, заводите машину! Едем на рынок!

Смуглый араб посмотрел на нее и с готовностью поднялся с лавки, отложив в сторону газету. Под пиджаком водителя мелькнула рукоятка пистолета в кобуре под мышкой.

Сосновский выскочил из машины и замахал рукой Шелестову. Два офицера охраны тоже подбежали к машине, помогая выбраться человеку с перебинтованным лицом.

На виске через бинты проступала кровь. Раненый двигался осторожно, ухватившись за руки помощников. С завязанными глазами ему было трудно ориентироваться. Он дважды споткнулся о ступени на лестнице, пока ему помогли подняться до дверей. И только когда его ввели в кабинет Шелестова, он наконец с шумом выдохнул и потребовал:

– Черт, да снимите с меня эти дурацкие бинты! И дайте чего-нибудь выпить – башка трещит.

– Потерпишь, – проворчал Сосновский, разбинтовывая голову.

– Где ты его нашел? – хмуро спросил Шелестов, отходя в сторону, чтобы не мешать, и усаживаясь в кресло.

– В развалинах, в трехстах метрах от английского посольства! Хотел рассказать ему новости, пошел к месту, откуда он вел наблюдение за посольством, и успел увидеть, как он пошел за каким-то иранцем. Ну, понял, что дело важное, ведь нашего Виктора так просто не проведешь. А потом стрельба началась. Меня как током дернуло, понял, что беда случилась. Ну, я в голос заорал, команды всякие дурацкие начал отдавать, пару раз в воздух выстрелил.

Кажется, обошлось. Подбежал, там уже никого, а наш Аника-воин под склоном на осыпи лежит. Думал, каюк ему, но нет, крепкая черепушка. Пуля в камень ударилась возле его головы. Осколками камня кожу посекло. То ли они думали, что пристрелили Буторина, то ли я вовремя подоспел и спугнул их.

– И то и другое, – проворчал Буторин, морщась, пока Сосновский отдирал присохший бинт. – Может, они бы еще раз в меня выстрелили, если бы не ты.