– Как глава клана, – продолжал Терлоу, похлопывая ее по руке, – я клянусь всеми святыми, что буду беречь и защищать вас и детей Шона.
– Защищать, – эхом откликнулась она. – Но от кого? У нас нет врагов, и нам некого бояться…
– О, чтобы стать графом Тирона, Хью О'Нейл пойдет на все! – заявил Терлоу. – И если на пути у него окажутся дети Шона, он не остановится перед убийством, а ваша королева все ему простит. Ведь О'Нейл – ее любимец! Но не пугайтесь! Вам не о чем беспокоиться. Я сам позабочусь о вашей безопасности.
– «А кто защитит нас от тебя?» – подумала Кэтрин, вслух же сказала:
– Я не сомневаюсь: что бы ни случилось, мы всегда сможем положиться на вас.
Ободренный ее словами, Терлоу заглянул в ее прекрасные глаза – и был заворожен сиянием этих дивных изумрудов. Ему страстно захотелось схватить женщину, сдавить в объятиях, крепко прижать к груди и овладеть ею прямо здесь, но, помня совет Патрика, он сдержался, едва не застонав от самой сладкой муки на свете.
– Так мы идем ужинать? – осведомилась Кэтрин, и этот простой вопрос рассеял колдовские чары ее взгляда.
Вскоре белокурый гигант и рыжеволосая красавица вошли в большой зал. Здесь уже было полно народа. Кэтрин села рядом с Терлоу и окинула взглядом стол, на котором стояли хлеб, масло и мед. Чувствуя, что не сможет проглотить ни крошки, женщина посмотрела на Терлоу, который с улыбкой наполнял вином ее кубок. Кэтрин заставила себя улыбнуться в ответ, подняла кубок и сделала маленький глоток.
В этот миг вошла Мод, таща котел ячменной похлебки, заправленной кусочками вареной свинины.
– Мой мальчик, ты, как всегда, выглядишь отлично, – весело сказала Мод, беззастенчиво окидывая Терлоу оценивающим взглядом.
– А чувствую себя и того лучше, – хвастливо заявил гигант.
– Правда? – лукаво усмехнулась Мод. – Стоило бы проверить!
– Ох, Мод! Был бы я чуть постарше – не миновать тебе беды!
– Нет, милый! Это тебе беды не миновать бы! – парировала Мод. – Да знаешь ли ты, что, когда я в молодости исповедовалась, священники, бедняги, от ужаса лишались дара речи!
Терлоу от души рассмеялся, и хохот его громовыми раскатами разнесся по всему залу.
Прислонившись к стене у двери, Патрик смотрел на стол, уставленный яствами, и молил бога, чтобы Кэтрин не потеряла самообладания. Господи! Ведь она – всего лишь слабая женщина, и в любую минуту выдержка может изменить ей! С огорчением заметил Патрик и то, что Кэтрин ничего не ест. Когда Терлоу указал на ее тарелку и что-то сказал ей на ухо, у Патрика упало сердце.
