Кэтрин смутилась, и у нее затеплилась слабая надежда. Быть может, еще не все потеряно, если он и в самом деле не хочет избавиться от нее.
– Но, как же…
– Ты действительно полагаешь, что я позволю тебе уехать, когда ты носишь наследника Данганнона? – Едва эти слова слетели с языка, Хью понял, что не стоило этого говорить. Он многое бы отдал, чтобы вернуть их обратно.
А Кэтрин совсем упала духом. Она нужна своему мужу только из-за ребенка, из-за наследника. А после рождения ребенка? Что потом будет с ней, с ними?
– Когда мы вернемся в Дублин? – выдавила из себя Кэтрин, с трудом сдерживая слезы.
– В следующем году.
– Что? – Кэтрин так удивилась, что на мгновение забыла о своих горестях."
"– Я теперь – вождь клана О'Нейлов, поэтому мое место и место моей семьи в Ольстере, – сказал Хью. – Мой сын должен родиться здесь, среди своих.
– А как быть с моими детьми? – вскричала Кэтрин. – Я не смогу жить без своих дочерей.
– Не беспокойся, дорогая, – мягко улыбнулся Хью. – Конечно, Мев и Шану привезут сюда.
– Не беспокоиться? – вспыхнула Кэтрин, вскакивая на ноги. Глядя в упор на удивленного ее реакцией супруга, она воскликнула: – Ты полагаешь, что мне очень приятно здесь жить? Что Данганнон наполнен для меня счастливыми воспоминаниями, бесчувственный ты болван? Я не останусь в этом чертовом месте. – Она так резко повернулась, что ее густые волосы взметнулись пламенным вихрем за ее спиной, и отошла к окну.
Хью принялся с чрезмерным интересом изучать носки своих сапог. Он молчал.
Так прошло несколько долгих мгновений. Наконец он тяжело вздохнул, поднялся и, пройдя через комнату, встал позади нее.
– Прости меня, Кейт, любимая. Я знаю, что виноват перед тобой. Можешь ли ты простить меня за все то, что пришлось тебе выстрадать?
Окончательно растерявшись, Кэтрин повернулась и увидела в глазах мужа муку и отчаяние.
– В том нет твоей вины, – тихо сказала она.
На его мужественном красивом лице отразилось облегчение, глаза прояснились. Хью взял здоровую руку жены, порываясь поднести ее к губам, но Кэтрин отняла руку.
– Пожалуйста, – сдавленно произнесла она, – не надо.
Она так истосковалась по его прикосновениям, по его ласкам, но боялась поддаться своему желанию, ибо не верила, что у них все может быть по-прежнему. А сердце рвать себе больше не могла.
– Как хочешь, – холодно произнес Хью и, резко повернувшись, вышел из комнаты.
Когда жена уже не могла его видеть, Хью на мгновение задержался и вытер сбежавшую по щеке слезу.
