– Обещаю, – поклялся он, приподнял ей голову и заглянул в полные слез изумрудные глаза. Склонившись над Кэтрин, он страстно поцеловал ее в губы, вложив в этот поцелуй всю свою любовь. Ни на кого не обращая внимания, они, обнявшись, застыли посреди двора. Хью целовал и целовал Кэтрин, позабыв обо всем на свете.
– Похоже, мы никогда не вернемся, поскольку никогда не уедем отсюда, – словно гром, прозвучал в тишине веселый голос Патрика. Воины О'Нейла громко расхохотались.
Хью неохотно оторвался от жены. Напоследок он поднес к губам руки Кэтрин и медленно поцеловал холодные пальцы.
Они смотрели в глаза друг друга, словно хотели навсегда запомнить дорогое сердцу лицо, пока новое замечание Патрика не разрушило их уединения.
– А если когда и уедем, то состаримся прежде, чем попадем на поле брани, – съязвил О'Доннел.
Воины дружным хохотом ответили на его шутку. Хью в последний раз быстро поцеловал Кэтрин и взлетел в седло, ворча под нос:
– Черт бы тебя побрал, Патрик О'Доннел. – И, пришпорив коня, пронесся по двору.
Поднеся руку к припухшим от поцелуев и слез губам, Кэтрин долго еще стояла во дворе, провожая взглядом войско О'Нейла.
После отъезда Хью время для Кэтрин, несмотря на многочисленные занятия по хозяйству, тянулось бесконечно. Большую часть дня она посвящала дочерям, кроме того, решила помочь Полли готовиться к свадьбе. Не обращая внимания на возражения девушки, Кэтрин заказала у мадам Бюжоль подвенечное платье – это был ее свадебный подарок невесте.
Знаменитая портниха стала частым гостем в особняке О'Нейлов, и с ее появлением в дом вернулись радость и звонкий смех. Мадам Бюжоль увлеченно пересказывала последние дублинские новости и скандальные слухи, которыми с портнихой щедро делились ее клиентки, оживленно беседовала с хозяйкой особняка и журила Полли и Пег за то, что они плохо ухаживают за своей госпожой, поскольку молодая женщина явно похудела, а под глазами у нее от забот и тревог появились темные круги. Посещения мадам Бюжоль скрашивали одиночество Кэтрин, и вскоре между двумя женщинами возникло чувство взаимной симпатии.
Хью отсутствовал уже месяц, и Кэтрин, пытаясь отвлечься от тревожных мыслей, все дни напролет занималась делами, по вечерам же тянула время, лишь бы попозже оказаться в постели.
В тот вечер она, как всегда, принимала теплую ванну и, думая о чем-то, грустно улыбалась. Грохот ударившей о стену, внезапно открывшейся двери вернул Кэтрин к действительности.
