Иржина

И когда он только успел? Словно ему сон и отдых вообще не нужны. И наверняка опять куда-то торопится… Государственные дела не ждут? Мне стало немного грустно. Хоть бы сейчас никто не ворвался, как это случалось раньше во время наших свиданий – кто-нибудь звонил или приходил и портил встречи и редкие минуты покоя.

Его величество сел на кровать и наклонился ко мне. Ласково улыбаясь, нежно погладил по щеке, и я, перестав смущаться, потянулась за его рукой и чуть ли не замурлыкала.

Потом меня, так и не выпустив из постели, поили кофе и кормили как малышку.

– Мы ведь так и не поговорили. А ко мне этот племянничек светлого императора сегодня свататься будет, – философски произнесла я, дожевывая крохотное, на один укус, пирожное с вишней. – Его прислали, чтобы он женился на вдове дер Касара. И он угрожает, что с папой и Валли будут неприятности, если откажусь. И ведь будут. Он такой гад, еще хуже своего дяди! Тот хоть ко мне под юбку залезть не пытался и не сватался. А бабуля-Горгулья грозится увезти и поставить главой княжества.

Говорит, что на покой хочет, пора мне власть передавать.

– Не посватается. Ты теперь моя, – мрачно сообщил Дагорн и вложил мне в рот очередное пирожное, на этот раз с орехами в меду. – И бабуля твоя обойдется. Тебя ждет совсем другая судьба.

– А я бабулю натравила на Фолхерта. Сказала, что не против съездить в гости в княжество, но вот ведь беда – это светлое недоразумение меня шантажирует и угрожает. Мне ведь все равно нужно что-то делать с официальным наследованием их трона.

Инияра, оказывается, по-прежнему вторая в очереди, – сказала я.

Скептически посмотрела на очередное пирожное, на этот раз с клубникой в желе, и начала послушно его жевать. Хотя хотелось чего-то более существенного, например, тостов с сыром и беконом или омлета с грибами.

– Бабуля твоя – страшная женщина. Я уже не завидую этому Фолхерту, – задумчиво обронил Дагорн, не заметив моей заминки, и сунул мне следующую сладость. – Я ее помню еще со дня моей коронации.

Это был единственный случай на моей памяти, когда она приезжала в столицу империи. И Ригарда совсем не изменилась. Знаешь, вот в таком отсутствии эмоций и чувств, как у Горгулий, есть что-то пугающее. Никаких угрызений совести и моральных терзаний от принятых решений. И правит она железной рукой, хотя и в бархатной перчатке.

– Мугу, – промычала я, дожевывая. – Вот, значит, на Фолхерта я нажаловалась бабуле, на бабулю – вам. Теперь буду ждать, что произойдет.