– Так ты из-за этого так бесишься? – удивился император.
– Я, так и быть, согласен числиться некоторое время ее женихом, хотя, видят боги, меня мутит от отвращения, – продолжил Себастьян, не обращая внимания на последний вопрос брата. – Но никогда я не возьму ее в жены. Так надо породниться с княгинями – выдай ее за Грегориана. Наверняка их братание можно расторгнуть в храме. Или женись на ней сам. В конце концов, ты сам холост и у тебя нет детей.
– Скажешь тоже, сам, – засмеялся лорд Дагорн. – Сколько лет мне, а сколько этой девочке?
– Ну, твоему отцу возраст не помешал жениться на маме.
Сколько ей было тогда? Семнадцать? А императору более пятисот, так что не прибедняйся. Тебе же немногим больше ста…
– Не смешно! – отрезал лорд Дагорн. – Плохо то, что, если на ней не женишься ты, успеет подсуетиться кто-то бесполезный для короны. Не говоря уж о том, что девочка – настоящая красавица и умница, жаль упускать такую драгоценность.
– Не успеет. Мы с ней подписали договор, по которому она не может выйти замуж без моего одобрения, а я – жениться без ее согласия.
Так что пользуйся – я даю свое дозволение на ее брак с тобой. – Себастьян невесело рассмеялся.
– М-да, брат. Ты делаешь ошибку, и громадную… Возможно, самую большую в своей жизни. И я уверен, ты еще не раз пожалеешь о своих словах, – ответил ему император. – Но я тебя услышал. Ладно, теперь давай вернемся к тому, с чего мы начали разговор, – к нашему «другу», занимающемуся вопросами на севере империи.
Судя по тому, что голоса стали тише, разговор пошел более спокойный, и я перестала прислушиваться. Я постояла, продолжая держать в руках туфли и восстанавливая дыхание. Было не просто плохо. Больно было до такой степени, что перед глазами кружились черные мушки, а горло так перехватило, что вдохнуть воздух казалось непосильной задачей."
"Опять за меня все решало мое происхождение. Как у породистой суки, которая внешне-то – породистая, а на деле – в предках дворняжка затесалась. И все, не годится уже эта псина для аристократов.
Для публики помельче – пожалуйста. А представители «голубой крови» и «белой кости» требуют чистой породы.
Обо мне даже говорили сейчас не как о человеке, о девушке, в конце концов, а как о… племенной кобыле. Красавица, умница и упускать жаль, кровь моя опять-таки чем-то полезна для короны. Надо бы воспользоваться! Но вот беда… Маменька-то у «кобылки» подкачала, а от дурной наследственности никуда не денешься.
